Создание лагеря болотников. Кто такой Иван Болотников
Иван Исаевич Болотников
Предводитель восстания (1606-1607). Беглый холоп, был в турецком рабстве. Организатор и руководитель повстанческой армии в южных районах России, под Москвой, Калугой, Тулой. В октябре 1607 года был сослан в Каргополь, ослеплен и утоплен.
Иван Болотников был холопом князя Телятевского. Он бежал из его черниговских владений к донским казакам. Неизвестно, сколько времени Иван провел среди них, в каких походах участвовал, но в одной из схваток с крымскими татарами Болотников был взят в плен.
Татары»продали Болотникова в Турцию, где он в течение нескольких лет был подневольным гребцом на галерах. В галерные гребцы попадали наиболее молодые, крепкие и выносливые пленники. Болотникова освободили немецкие корабли, перехватившие турок на море. Он был привезен в Венецию. Здесь Болотников первое время жил на немецком торговом подворье, расположенном вблизи моста Риальто через Большой канал, общался с его персоналом, возможно, научился объясняться по-немецки. Впоследствии в его повстанческом войске служили немцы, проживавшие тогда в России.
Болотников держал путь на родину через Германию и Польшу. Весть о вторичном «спасении» «Дмитрия», на сей раз от рук бояр-заговорщиков во главе с князем Василием Шуйским, воспользовавшихся народным восстанием в Москве 17 мая 1606 года против поляков, чтобы убрать самозванца, заставили Болотникова ускорить свое прибытие в Польшу.
Дмитрий нашел убежище в сандомирском замке. К. Буссов живописует в своей «Хронике» встречу Болотникова с неизвестной личностью, вероятно, фаворитом Лжедмитрия I Михаилом Молчановым, сумевшим после восстания 1606 года в Москве бежать в Польшу. Расспросив Болотникова и убедившись, что имеет дело с опытным воином, «верным царю Дмитрию», новый самозванец якобы сказал ему: «Я не могу сейчас много дать тебе, вот тебе 30 Дукатов, сабля и бурка. Довольствуйся на этот раз малым. Поезжай с этим письмом в Путивль к князю Шаховскому. Он выдаст тебе из моей казны достаточно денег и поставит тебя воеводою и начальником над несколькими тысячами воинов. Ты вместо меня пойдешь с ними дальше и, если Бог будет милостив к тебе, попытаешь счастья против моих клятвопреступных подданных. Скажи, что ты меня видел и со мной говорил здесь в Польше, что я таков, каким ты меня сейчас видишь воочию, и что это письмо ты получил из моих собственных рук».
С этим письмом Болотников направился в Путивль. Князь Шаховской, видя его желание постоять за Дмитрия и убедившись в его знании военного дела, поручает ему отряд в 12 000 человек.
Болотников отправляется в Комарницкую волость и возвещает всем, что сам видел Дмитрия и Дмитрий назначил его главным воеводой. Против него Василий Шуйский выслал отряд под начальством князя Юрия Трубецкого, но последний, встретившись с силами Болотникова, отступил. Это послужило своеобразным сигналом к восстанию городов, холопов и иногородцев. Город за городом провозглашали царем Дмитрия и присылали к Болотникову вспомогательные отряды; холопы и крестьяне почти повсюду поднимались на своих господ и присоединялись к его отряду. Возмутилась и мордва, в надежде освободиться от московской власти, и вместе с холопами и крестьянами отвоевала несколько городов у Шуйского. Кроме того, к Болотникову примкнуло ополчение Истомы Пашкова, отряд вольницы, пришедший из Литвы.
Кромы, Мценск, Одоев, Алексин, Калуга – все эти города лежали в районе наступления Болотникова. Массовые расправы получили отражение и в «Карамзинском хронографе»: «И в тех украйных, в польских и в северских городах люди по вражию наваждению бояр и воевод и всяких людей побивали разными смертьми, бросали с башен, а иных за наги вешали и к городовым стенам распинали и многими разноличными смертьми казнили и прожиточных людей грабили, а кого побивали и тех называли изменниками, а они будто стоят за царя Дмитрия». По пути на Москву Болотников лично руководил расправами над помещиками. Среди казненных был эмиссар царя Афанасий Пальчиков, который сеял сомнения в истинности царя Дмитрия и его счастливого спасения во время майских событий 1606 года. Он как предатель, недруг «царя Дмитрия» был выставлен на всенародное обозрение. Каждый мог воочию убедиться, какая судьба ожидает всякого, кто посмел бы утверждать, что «царь Дмитрий» не спасся.
Наступая на Калугу после победы над Кромами, Болотников обнаружил, что она занята войсками князя И. Шуйского, брата царя, посланными навстречу ему из столицы. Тогда Болотников вступил в переговоры с калужскими посадскими людьми. Те перешли на его сторону. Царское войско вынуждено было спешно покинуть город и дать сражение 23 сентября 1606 года в невыгодных для себя условиях.
Вступая в переговоры с калужанами, Болотников должен был объявить им свои цели. На каких условиях открыли калужане ему ворота? Своих сторонников он щедро вознаградил, отобрав у московских купцов товары, соль и хлеб.
Какая-то часть конфискованного имущества находилась в распоряжении Болотникова как вождя повстанцев. Таким образом, Болотников умело использовал противоречия между московским купечеством и местными торговыми людьми. При этом он искал поддержки у всего посадского населения города, включая и торговых людей с высоким достатком, возвышая их над пришлыми московскими купцами, существенно затрагивающих их коммерческие интересы. Сквозь пальцы смотрел он и на захват калужскими посадскими людьми имущества московских дворян.
С многочисленным войском главный воевода самозванца Дмитрия направился к столице. Стоявшие на пути города дружно признали его власть. Только в Коломне отважились сопротивляться, что повлекло за собой полное разграбление города.
В пятидесяти верстах от Москвы, близ села Троицкого, Болотникова встретила Московская рать под началом Мстиславского, который, уклонившись от боя, едва спасся от преследования повстанца 22 октября 1606 года Болотников остановился в селе Коломенском, в семи верстах от Москвы. Здесь он построил острог, укрепив его деревом и валом, и стал рассылать по Москве и разным городам грамоты, возбуждая бедных и меньших против богатых и знатных и призывая целовать крест законному государю Дмитрию Ивановичу.
Ополчение Болотникова стремительно росло, из него выделялись отдельные шайки, преимущественно из холопов, которые своими набегами и разбоями держали столицу в осадном положении. Москвичи уже готовы были подчиниться Болотникову, прося только показать им царевича Дмитрия, и даже начали с воеводой по этому поводу переговоры. Но Дмитрий не являлся.
Некоторые города стали выражать сомнение в существовании Дмитрия и переходили на сторону Шуйского. К тому же в самом войске Болотникова произошел раскол: один лагерь составили дворяне и боярские дети, другой – холопы, казаки и прочий люд. У последних в предводителях был Иван Болотников, у первых – Истома Пашков и братья Ляпуновы. Между вождями возникли разногласия, в результате на сторону Шуйского перешли сначала Ляпуновы, а затем Истома Пашков. Шуйский тем временем основательно укрепил Москву и теперь принимал в свое войско ополченцев от переходивших на его сторону городов.
Видя, что ратные силы Шуйского с каждом часом все увеличиваются, Болотников решил форсировать события. Он пытался взять штурмом Симонов монастырь, но был отброшен с большими потерями. Шуйский предложил ему сдаться, пообещав при этом высокий чин. Но предводитель повстанцев оставался верным Дмитрию-самозванцу и был полон решимости бороться за его дело до последней возможности. Шуйскому он отвечал: «Я целовал крест своему государю Дмитрию Ивановичу – положить за него живот. И не нарушу целования. Верно буду служить государю моему и скоро вас проведаю». Получив такой ответ, Василий Шуйский решил перейти от обороны к нападению. Болотников был вынужден уйти из острога. Московские ратные люди преследовали его до деревни Заборья, где верный Дмитрию воевода смог снова укрепиться. Однако пало и это укрепление; часть казаков, с атаманом Беззуб-цевым во главе, перешла на сторону Скопина-Шуйского, начальника московского войска. Болотников бежал. В Калуге он собрал до 10 000 беглецов и приготовился к обороне.
Высланные сюда Шуйрким отряды (наибольший под начальством Мстиславского) окружили город со всех сторон, несколько раз шли на штурм, разбили спешившее к Болотникову на помощь ополчение под командованием князя Масальского. Болотников успешно отбивал набеги неприятеля и сам предпринимал успешные вылазки. Ни многочисленные потери, ни недостаток в съестных припасах, особенно чувствительный к концу зимы, не могли его заставить сдаться, хотя ему было обещано полное прощение. Воевода, правда, был недоволен, что царевич Дмитрий все не являлся, а вскоре и совсем скрылся.
Тогда среди терских и волжских казаков появился новый самозванец, принявший имя царевича Петра, будто бы сына Федора Ивановича, подмененного дочерью, вскоре умершею. Он уже подступал к Путивлю. Его помощью и решил воспользоваться князь Шаховской. Он отправил Лжепетра в Тулу, а затем и двинулся сам. На помощь Болотникову он отправил отряд под начальством князя Телятевского. Последний разбил 2 мая царских воевод Та-тева и Черкасского, под Калугою, на Пчелве. Тогда Болотников сделал вылазку и навел такой страх на осаждавших, что они в страхе все разбежались, оставив неприятелю пушки, обоз и запасы. После чего воевода выступил из Калуги и направился в Тулу, где уже были Шаховской и Лжепетр.
30 июня к Туле подступил с большим войском (около 100 тысяч человек) и сам царь Василий Шуйский. Началась осада Тулы, продолжавшаяся немногим более трех месяцев. Ни атаки осаждавших, ни истощение продовольственных припасов не ослабили энергии и твердости Болотникова и его воинов. И неизвестно, сколько бы еще времени продолжалась эта осада и чем бы она окончилась, особенно после того, как между царскими полководцами возникли разногласия, если бы не явился к Шуйскому «большой хитроделец» Мешок Кравков, запрудою Упы затопивший Тулу.
По одной версии Болотникова и Лжепетра выдали Шуйскому сами туляки. Другая же версия такова.
Осажденных стал мучить голод. Многие мятежники переходили с повинной к Шуйскому, но предводители продолжали отчаянно сопротивляться и соглашались сдаться только при условии, если им будет даровано прощение. «А если нет, – говорили они, – будем держаться, хотя бы нам пришлось друг друга съесть». Царь обещал им милость, и 10 октября 1607 года боярин Колычев занял Тулу.
Болотников явился перед Шуйским во всем вооружении, снял с себя саблю, положил перед царем, ударил ему челом до земли и произнес свое клятвенное обещание служить царю верно до гроба, если тот, согласно своему целованию, не прикажет его умертвить. 18 октября царь прибыл в Москву. Сюда же привезли и Болотникова и других предводителей мятежа. После допроса их отправили в тюрьму в Каргополь, где Болотникову выкололи глаза, а затем утопили.
В исторической литературе встречается ряд необоснованных утверждений, касающихся раннего этапа биографии Болотникова: некоторые утверждают, что он происходил из обнищавших боярских детей , от нищеты продался в холопы князю Андрею Телятевскому и служил в его вооружённой свите как боевой холоп . Другие считают, что Болотников был атаманом донских казаков . Однако существует лишь один исторический источник, дающий сведения о раннем (до восстания) этапе биографии Болотникова: это мемуары Конрада Буссова .
Согласно этому автору, Болотников был холопом князя Телятевского , ещё в молодости бежал от своего господина в степь к казакам, здесь попал в плен к татарам и был продан в рабство туркам. Несколько лет он провёл на галерах в качестве гребца-невольника. После неудачного для турок морского боя с христианскими кораблями был освобождён немецким кораблем и направился в Венецию, где проживал в немецком торговом подворье Фондако деи Тедески . Отсюда, услышав рассказы об удивительных событиях на его родине (видимо, о приключениях Лжедмитрия I), Болотников двинулся через Германию и Польшу в Россию.
Слухи о спасении московского царя Дмитрия привлекли Болотникова в Самбор , где у жены Юрия Мнишека Ядвиги скрывался московский беглец Михаил Молчанов , бывший приспешник Лжедмитрия I . Этот авантюрист представился Болотникову царевичем, спасшимся после майского заговора в Москве . Мнимый царевич долго беседовал с Болотниковым, а затем снабдил письмом к князю Григорию Шаховскому и отправил в Путивль в качестве своего личного эмиссара и «большого воеводы» .
Восстание Болотникова
Он начал боевые действия против правительства Василия Шуйского , именуясь «воеводой царевича Дмитрия». Его активно поддерживали казаки, служилые люди (дворяне) под руководством Прокопия Ляпунова , стрельцы во главе с Истомой Пашковым , а также холопы и крепостные крестьяне; в советской историографии восстание Болотникова рассматривалось как крестьянская война , в одном ряду с восстаниями Степана Разина и Емельяна Пугачёва .
Под Кромами войско Болотникова было разбито армией воеводы Михаила Нагого (сентябрь ). Восставшие по пути на Москву подошли к Коломне . В октябре 1606 года посад Коломны был взят ими приступом, но кремль продолжал упорно сопротивляться. Оставив небольшую часть своих сил в Коломне, Болотников направился по Коломенской дороге в Москву. В селе Троицкое Коломенского уезда ему удалось разбить правительственные войска. 22 октября 1606 года Болотников остановился в селе Коломенском, в семи верстах от Москвы. Здесь он построил острог, и стал рассылать по Москве и разным городам грамоты, возбуждая обделенных и бедноту против богатых и призывая целовать крест законному государю Дмитрию Ивановичу.
Ополчение Болотникова росло, из него выделялись отдельные отряды, преимущественно из холопов, которые своими набегами и разбоями держали столицу в осадном положении. Москвичи уже готовы были подчиниться Болотникову, прося только показать им царевича Дмитрия, и даже начали с ним переговоры. Но Дмитрий так и не явился. Многие стали выражать сомнение в существовании Дмитрия и переходили на сторону Шуйского. В самом войске Болотникова произошел раскол: один лагерь составили дворяне и боярские дети, другой - холопы, казаки и прочий люд. У последних в предводителях был Иван Болотников, у первых - Истома Пашков и братья Ляпуновы. Между вождями возникли разногласия, в результате на сторону Шуйского перешли сначала Ляпуновы, а затем Истома Пашков. Шуйский тем временем основательно укрепил Москву и теперь принимал в своё войско ополченцев от переходивших на его сторону городов.
Видя, что силы Шуйского с каждым часом все увеличиваются, Болотников решил форсировать события. Он пытался взять штурмом Симонов монастырь, но был отброшен с большими потерями, после чего Василий Шуйский перешел от обороны к нападению. Болотников был вынужден уйти из острога. Московские ратные люди преследовали его до деревни Заборья, где верный Лжедмитрию воевода смог снова укрепиться. Однако пало и это укрепление; часть казаков, с атаманом Беззубцевым во главе, перешла на сторону Скопина-Шуйского, начальника московского войска. Болотников бежал. В Калуге он собрал до 10 000 беглецов и приготовился к обороне. В мае 1607 восставшим удалось разбить царские войска при обороне Калуги . После этого Болотниковым был начат 2-й поход на Москву. Обойдя Каширу, восставшие, числом до 38 тыс., встретились с правительственными войсками у реки Восьмы 5 июня 1607 г., где были разбиты воеводой И. М. Воротынским. После Восемской битвы войско под предводительством Болотникова было отброшено к Туле. В течение июня-октября Болотников руководил обороной Тулы , осаждённой войсками Василия Шуйского . Шуйский приказал построить на реке Упе , протекающей рядом с кремлём , плотину, которая подтопила часть помещений кремля, в том числе те, в которых находились запасы продовольствия. 10 октября оборонявшиеся сдались.
Кончина
После победы войск Шуйского в октябре 1607 года Болотников был сослан в Каргополь , ослеплён и утоплен в проруби.
Напишите отзыв о статье "Болотников, Иван Исаевич"
Примечания
Источники
Основные, хотя и противоречивые, сведения о жизни Болотникова содержатся в записках иностранных авторов: голландского купца Исаака Массы , немецкого наемника Конрада Буссова , служившего под начальством Болотникова в его армии под Москвой, шведского дипломата Петра Петрея де Ерлезунда и немецкого торговца из Аугсбурга Ганса Георга Паерле
Увековечение имени
- В Липецке есть переулок Болотникова
- В Москве есть Болотниковская улица
- В Туле есть улица им. Болотникова (в 1,5 км от Кремля), в Тульском Кремле установлен памятник Болотникову
- В Калуге есть улица им. Болотникова, установлен памятник в честь восстания под предводительством Болотникова
- В Краснодаре есть улица им. Болотникова и переулок Болотникова
- В Магнитогорске есть улица им. Болотникова
- В Тюмени есть улица Болотникова
- В Коломне в Коломенском кремле есть улица Болотникова
- В Казани есть улица Болотникова
- В Горловке есть улица Болотникова
- В Нижнем Новгороде есть улица Болотникова
- Каргополь Архангельской области
- Арзамас Нижегородской области
- В Серпухове есть улица Болотникова
- В Минске (Беларусь) есть улица и переулок Болотникова
- В Путивле есть переулок Болотникова
Во Владимире - Юго-Запад - Ленинский район. Улица Болотникова расположена от Дальнего проезда через ул. Пугачева до ул. Василисина. Улица названа именем И. И. Болотникова решением исполкома горсовета N 540 от 23 июня 1952 г.
В Томске есть улица Болотникова.
Литература
- Рудаков В. Е. // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
- Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников / Отв. ред. д-р ист. наук А. Г. Маньков . - Л. : Наука , 1988. - 256 с. - (Страницы истории нашей Родины). - 50 000 экз. - ISBN 5-02-027218-3 .
- Майоров М. В. Личность Болотникова в русской дореволюционной литературе // Литературный транзит. - Тула: Гриф и К , 2008. - Вып. 2: Тульская губерния проездом . - С. 233-240 . - ISBN 978-5-8125-1076-3 .
- Разумовский Ф. В. На берегах Оки / Рецензент: д-р ист. наук Л. В. Иванова . - М .: Искусство , 1988. - 216 с. - (Дороги к прекрасному). - 100 000 экз.
- Шторм Г. П. Повесть о Болотникове. 1930
- Замыслов В. А. Горький хлеб. 1973
- Замыслов В. А. Иван Болотников. 1984
- Романов В. И. Путь к вольности. - Тула: Приокское кн. изд-во, 1988
- Аношин И. П. От Путивля до Каргополя. (О народном вожде И. И. Болотникове). Исторический роман - Тула: Гриф и К, 2012 - 486с. ISBN 978-5-8125-1751-9
- Савельев А. С. Сын крестьянский: Историческая повесть. - Тула: Приокское кн. изд-во, 1972. - 368 с. - 100 000 экз.
Отрывок, характеризующий Болотников, Иван Исаевич
Князь Андрей любил танцовать, и желая поскорее отделаться от политических и умных разговоров, с которыми все обращались к нему, и желая поскорее разорвать этот досадный ему круг смущения, образовавшегося от присутствия государя, пошел танцовать и выбрал Наташу, потому что на нее указал ему Пьер и потому, что она первая из хорошеньких женщин попала ему на глаза; но едва он обнял этот тонкий, подвижной стан, и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко ему, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда, переводя дыханье и оставив ее, остановился и стал глядеть на танцующих.После князя Андрея к Наташе подошел Борис, приглашая ее на танцы, подошел и тот танцор адъютант, начавший бал, и еще молодые люди, и Наташа, передавая своих излишних кавалеров Соне, счастливая и раскрасневшаяся, не переставала танцовать целый вечер. Она ничего не заметила и не видала из того, что занимало всех на этом бале. Она не только не заметила, как государь долго говорил с французским посланником, как он особенно милостиво говорил с такой то дамой, как принц такой то и такой то сделали и сказали то то, как Элен имела большой успех и удостоилась особенного внимания такого то; она не видала даже государя и заметила, что он уехал только потому, что после его отъезда бал более оживился. Один из веселых котильонов, перед ужином, князь Андрей опять танцовал с Наташей. Он напомнил ей о их первом свиданьи в отрадненской аллее и о том, как она не могла заснуть в лунную ночь, и как он невольно слышал ее. Наташа покраснела при этом напоминании и старалась оправдаться, как будто было что то стыдное в том чувстве, в котором невольно подслушал ее князь Андрей.
Князь Андрей, как все люди, выросшие в свете, любил встречать в свете то, что не имело на себе общего светского отпечатка. И такова была Наташа, с ее удивлением, радостью и робостью и даже ошибками во французском языке. Он особенно нежно и бережно обращался и говорил с нею. Сидя подле нее, разговаривая с ней о самых простых и ничтожных предметах, князь Андрей любовался на радостный блеск ее глаз и улыбки, относившейся не к говоренным речам, а к ее внутреннему счастию. В то время, как Наташу выбирали и она с улыбкой вставала и танцовала по зале, князь Андрей любовался в особенности на ее робкую грацию. В середине котильона Наташа, окончив фигуру, еще тяжело дыша, подходила к своему месту. Новый кавалер опять пригласил ее. Она устала и запыхалась, и видимо подумала отказаться, но тотчас опять весело подняла руку на плечо кавалера и улыбнулась князю Андрею.
«Я бы рада была отдохнуть и посидеть с вами, я устала; но вы видите, как меня выбирают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю, и мы с вами всё это понимаем», и еще многое и многое сказала эта улыбка. Когда кавалер оставил ее, Наташа побежала через залу, чтобы взять двух дам для фигур.
«Ежели она подойдет прежде к своей кузине, а потом к другой даме, то она будет моей женой», сказал совершенно неожиданно сам себе князь Андрей, глядя на нее. Она подошла прежде к кузине.
«Какой вздор иногда приходит в голову! подумал князь Андрей; но верно только то, что эта девушка так мила, так особенна, что она не протанцует здесь месяца и выйдет замуж… Это здесь редкость», думал он, когда Наташа, поправляя откинувшуюся у корсажа розу, усаживалась подле него.
В конце котильона старый граф подошел в своем синем фраке к танцующим. Он пригласил к себе князя Андрея и спросил у дочери, весело ли ей? Наташа не ответила и только улыбнулась такой улыбкой, которая с упреком говорила: «как можно было спрашивать об этом?»
– Так весело, как никогда в жизни! – сказала она, и князь Андрей заметил, как быстро поднялись было ее худые руки, чтобы обнять отца и тотчас же опустились. Наташа была так счастлива, как никогда еще в жизни. Она была на той высшей ступени счастия, когда человек делается вполне доверчив и не верит в возможность зла, несчастия и горя.
Пьер на этом бале в первый раз почувствовал себя оскорбленным тем положением, которое занимала его жена в высших сферах. Он был угрюм и рассеян. Поперек лба его была широкая складка, и он, стоя у окна, смотрел через очки, никого не видя.
Наташа, направляясь к ужину, прошла мимо его.
Мрачное, несчастное лицо Пьера поразило ее. Она остановилась против него. Ей хотелось помочь ему, передать ему излишек своего счастия.
– Как весело, граф, – сказала она, – не правда ли?
Пьер рассеянно улыбнулся, очевидно не понимая того, что ему говорили.
– Да, я очень рад, – сказал он.
«Как могут они быть недовольны чем то, думала Наташа. Особенно такой хороший, как этот Безухов?» На глаза Наташи все бывшие на бале были одинаково добрые, милые, прекрасные люди, любящие друг друга: никто не мог обидеть друг друга, и потому все должны были быть счастливы.
На другой день князь Андрей вспомнил вчерашний бал, но не на долго остановился на нем мыслями. «Да, очень блестящий был бал. И еще… да, Ростова очень мила. Что то в ней есть свежее, особенное, не петербургское, отличающее ее». Вот всё, что он думал о вчерашнем бале, и напившись чаю, сел за работу.
Но от усталости или бессонницы (день был нехороший для занятий, и князь Андрей ничего не мог делать) он всё критиковал сам свою работу, как это часто с ним бывало, и рад был, когда услыхал, что кто то приехал.
Приехавший был Бицкий, служивший в различных комиссиях, бывавший во всех обществах Петербурга, страстный поклонник новых идей и Сперанского и озабоченный вестовщик Петербурга, один из тех людей, которые выбирают направление как платье – по моде, но которые по этому то кажутся самыми горячими партизанами направлений. Он озабоченно, едва успев снять шляпу, вбежал к князю Андрею и тотчас же начал говорить. Он только что узнал подробности заседания государственного совета нынешнего утра, открытого государем, и с восторгом рассказывал о том. Речь государя была необычайна. Это была одна из тех речей, которые произносятся только конституционными монархами. «Государь прямо сказал, что совет и сенат суть государственные сословия; он сказал, что правление должно иметь основанием не произвол, а твердые начала. Государь сказал, что финансы должны быть преобразованы и отчеты быть публичны», рассказывал Бицкий, ударяя на известные слова и значительно раскрывая глаза.
– Да, нынешнее событие есть эра, величайшая эра в нашей истории, – заключил он.
Князь Андрей слушал рассказ об открытии государственного совета, которого он ожидал с таким нетерпением и которому приписывал такую важность, и удивлялся, что событие это теперь, когда оно совершилось, не только не трогало его, но представлялось ему более чем ничтожным. Он с тихой насмешкой слушал восторженный рассказ Бицкого. Самая простая мысль приходила ему в голову: «Какое дело мне и Бицкому, какое дело нам до того, что государю угодно было сказать в совете! Разве всё это может сделать меня счастливее и лучше?»
И это простое рассуждение вдруг уничтожило для князя Андрея весь прежний интерес совершаемых преобразований. В этот же день князь Андрей должен был обедать у Сперанского «en petit comite«, [в маленьком собрании,] как ему сказал хозяин, приглашая его. Обед этот в семейном и дружеском кругу человека, которым он так восхищался, прежде очень интересовал князя Андрея, тем более что до сих пор он не видал Сперанского в его домашнем быту; но теперь ему не хотелось ехать.
В назначенный час обеда, однако, князь Андрей уже входил в собственный, небольшой дом Сперанского у Таврического сада. В паркетной столовой небольшого домика, отличавшегося необыкновенной чистотой (напоминающей монашескую чистоту) князь Андрей, несколько опоздавший, уже нашел в пять часов собравшееся всё общество этого petit comite, интимных знакомых Сперанского. Дам не было никого кроме маленькой дочери Сперанского (с длинным лицом, похожим на отца) и ее гувернантки. Гости были Жерве, Магницкий и Столыпин. Еще из передней князь Андрей услыхал громкие голоса и звонкий, отчетливый хохот – хохот, похожий на тот, каким смеются на сцене. Кто то голосом, похожим на голос Сперанского, отчетливо отбивал: ха… ха… ха… Князь Андрей никогда не слыхал смеха Сперанского, и этот звонкий, тонкий смех государственного человека странно поразил его.
Князь Андрей вошел в столовую. Всё общество стояло между двух окон у небольшого стола с закуской. Сперанский в сером фраке с звездой, очевидно в том еще белом жилете и высоком белом галстухе, в которых он был в знаменитом заседании государственного совета, с веселым лицом стоял у стола. Гости окружали его. Магницкий, обращаясь к Михайлу Михайловичу, рассказывал анекдот. Сперанский слушал, вперед смеясь тому, что скажет Магницкий. В то время как князь Андрей вошел в комнату, слова Магницкого опять заглушились смехом. Громко басил Столыпин, пережевывая кусок хлеба с сыром; тихим смехом шипел Жерве, и тонко, отчетливо смеялся Сперанский.
Сперанский, всё еще смеясь, подал князю Андрею свою белую, нежную руку.
– Очень рад вас видеть, князь, – сказал он. – Минутку… обратился он к Магницкому, прерывая его рассказ. – У нас нынче уговор: обед удовольствия, и ни слова про дела. – И он опять обратился к рассказчику, и опять засмеялся.
Князь Андрей с удивлением и грустью разочарования слушал его смех и смотрел на смеющегося Сперанского. Это был не Сперанский, а другой человек, казалось князю Андрею. Всё, что прежде таинственно и привлекательно представлялось князю Андрею в Сперанском, вдруг стало ему ясно и непривлекательно.
За столом разговор ни на мгновение не умолкал и состоял как будто бы из собрания смешных анекдотов. Еще Магницкий не успел докончить своего рассказа, как уж кто то другой заявил свою готовность рассказать что то, что было еще смешнее. Анекдоты большею частью касались ежели не самого служебного мира, то лиц служебных. Казалось, что в этом обществе так окончательно было решено ничтожество этих лиц, что единственное отношение к ним могло быть только добродушно комическое. Сперанский рассказал, как на совете сегодняшнего утра на вопрос у глухого сановника о его мнении, сановник этот отвечал, что он того же мнения. Жерве рассказал целое дело о ревизии, замечательное по бессмыслице всех действующих лиц. Столыпин заикаясь вмешался в разговор и с горячностью начал говорить о злоупотреблениях прежнего порядка вещей, угрожая придать разговору серьезный характер. Магницкий стал трунить над горячностью Столыпина, Жерве вставил шутку и разговор принял опять прежнее, веселое направление.
Болотников Иван Исаевич - мятежник времен Шуйского. Он был холопом князя Телятевского, маленьким попал в плен татарам, был продан туркам, работал в оковах на турецких галерах и был освобожден в числе других пленников, по одним известиям, - венецианцами, по другим - немцами, а по освобождении привезен в Венецию. Здесь он пробыл не сколько времени и решился возвратиться в отечество через Польшу. Проезжая через нее, он услышал о пребывании в Самборе царевича Димитрия (Молчанова), явился к нему и, как человек сметливый и предприимчивый, был отправлен последним с письмом к путивльскому воеводе, кн. Шаховскому. Видя его желание постоять за Димитрия и убедившись в его знании военного дела, Шаховской поручает ему отряд в 12000 человек. С ними Б. отправился в Комарницкую волость и возвещал всем: что он сам видел Димитрия, и Димитрий нарек его главным воеводой. Против него Василий Шуйский выслал отряд под начальством кн. Юрия Трубецкого, но последний, встретясь под Кромами с Б-м, отступил.
Это послужило сигналом к восстанию городов, холопов и инородцев. Город за городом провозглашали царем Димитрия и высылали к Б. вспомогательные отряды; холопы и крестьяне, услышав призыв Б., почти всюду поднимались на своих господ и примыкали к отряду его. Возмутилась и мордва, в надежде освободиться от московской власти, и вместе с холопами и крестьянами принудила некоторые города отпасть от Шуйского. Кроме того, к Б. примкнуло ополчение Истомы Пашкова, к нему пристали в Ляпуновы - Захар и Прокопий и отряд вольницы, пришедший из Литвы. Со столь грозными и многочисленными силами Б. направился к столице. Стоявшие на пути города все признали власть главного воеводы Димитрия; только в Коломне отважились сопротивляться, и это повлекло полное разграбление города. В 50-ти верстах от Москвы, близ села Троицкого, Б. встретила московская рать под начальством Мстиславского, который, не вступив в бой, едва спасся от преследований Б. 22 октября 1606 года Б. остановился в селе Коломенском, в семи верстах от Москвы, Здесь он построил острог, укрепив его деревом и валом, и стал рассылать по Москве и разным городам грамоты, возбуждая бедных и меньших против богатых и знатных и призывая всех целовать крест законному государю Димитрию Ивановичу.
Ополчение Б. увеличилось здесь еще более; из него выделялись отдельные шайки, по преимуществу холопов, кот. своими набегами и разбоями держали столицу в осадном положении. Москвичи уже готовы были подчиниться Б., прося его только показать им Димитрия, и начали даже по этому поводу с ним переговоры. Но Димитрий не являлся. Б. несколько раз обращался к Шаховскому с просьбой прислать его к войску, как можно скорее, указывая ему на всю важность его присутствия, но тот медлил. Некоторые города уже начали выражать свое сомнение в существовании Димитрия и пере ходили на сторону Шуйского. К тому же и в самом войске Б. произошло раздвоение: на одной стороне стояли дворяне и дети боярские, на другой холопы, казаки и вообще мелкие безъименные люди. У последних главой был Б., а начальниками первых - Истома Пашков и братья Ляпуновы. Между вождями возникли несогласия и результатом их был переход на сторону Шуйского сначала Ляпуновых, а затем Истомы Пашкова. Шуйский между тем деятельно принявшийся за укрепление Москвы с самого появления Б., теперь стал получать подкрепления от переходивших на его сторону городов, которые высылали к нему ополчения дворян и детей боярских. Видя, что ратные силы Шуйского все более и более увеличиваются, Б. решился действовать энергичнее: был сделан приступ на Симонов монастырь, но с уроном отбит. Но ни потеря войска (от приступа и постоянного ухода его людей), ни увещания Шуйского сдаться и обещания дать ему важный чин, не сломили верности Б. Димитрию и принятой им ранее решимости бороться за его дело до последней возможности. Шуйскому он отвечал: "Я целовал крест своему государю Димитрию Ивановичу - положить за него живот. И не нарушу целования. Верно буду служить государю моему и скоро вас проведаю".
Получив такой ответ, Шуйский решил из войны оборонительной перейти в наступательную; ряд удачных приступов на острог Б. заставляет последнего бежать из под Москвы. Московские ратные люди преследуют его до дер. Заборья, где снова успел укрепиться верный Димитрию воевода; но пало и заборское укрепление; часть казаков, с атаманом Беззубцевым во главе, передалась Скопину-Шуйскому, начальнику московского войска. Б. же бежал далее и засел, наконец, в Калуге; укрепил ее, собрал до 10000 беглецов и приготовился к обороне. Высланные сюда Шуйским отряды (наибольший под начальством Мстиславского) обложили город со всех сторон, производили частые приступы, разбили подходившее на помощь Б-ву ополчение под начальством кн. Масальского, но мужество и энергия его оставались непоколебимы. Он с успехом отбивал их приступы и сам делал удачные вылазки; ни потеря военных людей, ни недостаток в съестных припасах, особенно сильный к концу зимы, не заставили его склониться на сдачу, хотя ему и было обещано полное прощение; одно только его смущало: названный Димитрий еще не являлся, а вскоре и совсем скрылся. Тогда среди терских и волжских казаков появился новый самозванец, принявший на себя имя царевича Петра, будто бы сына Федора Иоановича, подмененного дочерью, вскоре умершею; он уже подступал к Путивлю, и им то тогда кн. Шаховской решил воспользоваться для поддержания восстания. Он отправил его в Тулу, а затем двинулся и сам. На выручку Б. он отправил отряд под начальством кн. Телятевского. Последний разбил царских воевод, князей Татева и Черкасского, под Калугою, на Пчелве (2 мая). Тогда Б. сделал вылазку и навел такой страх на осаждавших, что они в смущении все разбежались, оставив неприятелю пушки, обоз и запасы. После этого он выступил из Калуги и направился в Тулу, где уже были Шаховской и Петр. 30 июня подступил к Туле с большим войском (около 100 т. ч.) и сам царь Василий Иванович Шуйский. Началась осада Тулы, продолжавшаяся немного более 3-х месяцев. Ни приступы осаждающих, ни истощение запасов и здесь не ослабили энергии и твердости Б. и его воинов. И неизвестно, сколько еще времени продолжилась бы эта осада и чем бы она окончилась, особенно в виду возникших несогласий между полководцами царского войска, если бы не явился к Шуйскому "большой хитроделец" Мешок Кравков, запрудою Упы затопивший Тулу. С наводнением в Туле увеличился и голод; многие мятежники толпами являлись к Шуйскому с повинной, но главные злодеи продолжали еще сопротивляться и соглашались сдаться только тогда, когда им будет даровано прощение. "А если нет", говорили они, "будем держаться, хотя бы пришлось нам друг друга съесть". Царь обещал им милость, и 10 октября 1607 г. боярин Колычев занял Тулу. Б. явился пред Шуйским во всем вооружении, снял с себя саблю, положил пред царем, ударил ему челом до земли и произнес свое клятвенное обещание служить царю верно до гроба, если тот, согласно своему целованию, не прикажет его умертвить. 18 октября царь прибыл в Москву. Сюда же перевезли и Б. и других начальников мятежа и после допроса засадили в тюрьму, в Каргополе. Здесь сначала. Б. выкололи глаза, а затем и утопили.
Болотников Иван Исаевич
Б олотников, Иван Исаевич, - деятель Смутного времени, времени . Болотников был холопом князя , в детстве попал в плен к татарам, продан туркам, работал на турецких галерах, по освобождении попал в Венецию. Возвращаясь на родину через Польшу, он явился в Самборе к , выдававшему себя за спасшегося царя . Молчанов отправил Болотникова с письмом к путивльскому воеводе, князю . Последний поручил ему отряд в 12000 человек. С ними Болотников отправился в Комарницкую волость и всюду распространял слух, что он сам видел Димитрия, назначившего его главным воеводой. Василий Шуйский выслал против Болотникова отряд под начальством князя Юрия Трубецкого, но последний, встретясь под Кромами с Болотниковым, отступил. Это послужило сигналом к восстанию многих городов, высылавших к Болотникову вспомогательные отряды; холопы и крестьяне, услыша призыв Болотникова, почти всюду поднимались на своих господ и примыкали к отряду его. Возмутилась и мордва, в надежде освободиться от московской власти. Кроме того, к Болотникову примкнуло ополчение Истомы Пашкова, к нему пристали и Ляпуновы - и - и отряд вольницы, пришедший из Литвы. Болотников направился к столице. Стоявшие на пути города все признали власть главного воеводы Димитрия; только в Коломне отважились сопротивляться, и это повлекло полное разграбление города. В 50-ти верстах от Москвы, близ села Троицкого, Болотникова встретила московская рать под начальством Мстиславского, который, не вступив в бой, едва спасся от преследований Болотникова. 22 октября 1606 г. Болотников остановился в селе Коломенском, в семи верстах от Москвы. Здесь он построил острог и стал рассылать по Москве и разным городам грамоты, возбуждая народ против богатых и знатных и призывая всех целовать крест законному государю Димитрию Ивановичу. Ополчение Болотникова увеличилось здесь еще более; из него выделялись отдельные шайки, по преимуществу холопов, которые своими набегами и разбоями держали столицу в осадном положении. Но затем в войске Болотникова произошло раздвоение: на одной стороне стояли дворяне и дети боярские, на другой холопы, казаки и вообще мелкие безыменные люди. У последних главою был Болотников, а начальниками первых - Истома Пашков и братья Ляпуновы. Между вождями возникли несогласия, и результатом их был переход на сторону Шуйского сначала Ляпуновых, а затем Истомы Пашкова. Шуйский, между тем деятельно принявшийся за укрепление Москвы, с самого появления Болотникова, теперь стал получать подкрепления от переходивших на его сторону городов, которые высылали к нему ополчения дворян и детей боярских. Ряд удачных приступов на острог Болотникова заставляет последнего бежать из-под Москвы. Болотников засел в Калуге; укрепил ее, собрал до 10000 беглецов и приготовился к обороне. Высланные сюда Шуйским отряды (наибольший под начальством Мстиславского) обложили город со всех сторон, производили частые приступы, разбили подходившее на помощь Болотникову ополчение под начальством князя Масальского, но энергия Болотникова оставалась непоколебимой; одно только его смущало: названный Димитрий не являлся. Тогда среди терских и волжских казаков появился новый самозванец, принявший на себя имя царевича Петра, будто бы сына , подмененного дочерью, вскоре умершей; он уже подступал к Путивлю, и им-то тогда князь Шаховской решил воспользоваться для поддержания восстания. Он отправил его в Тулу, а затем двинулся и сам. На выручку Болотникову он отправил отряд под начальством князя Телятевского. Последний разбил царских воевод, князей Татева и , под Калугой, на Пчелке (2 мая). Тогда Болотников сделал вылазку из Калуги и направился в Тулу, где уже были Шаховской и Петр. 30 июня подступил к Туле с большим войском (около 100 тысяч человек) царь Василий Шуйский. Началась осада Тулы, продолжавшаяся немного более трех месяцев. По предложению муромского боярского сына Кравкова, запрудой Упы была затоплена Тула, где наступил голод. Начались переговоры о сдаче. Царь обещал Болотникову и Шаховскому милость, и 10 октября 1607 г. боярин Колычев занял Тулу. Болотников явился пред Шуйским, снял с себя саблю, положил пред царем, ударил ему челом до земли и произнес клятвенное обещание служить царю верно до гроба, если тот, согласно своему целованию, не прикажет его умертвить. Болотникова и других начальников мятежа после допроса засадили в тюрьму, в Каргополе. Здесь сначала Болотникову выкололи глаза, а затем и утопили.
Другие интересные биографии:
Иван Исаевич Болотников (1565 - 18 октября 1608) - военный и политический деятель Смутного времени в России, предводитель восстания 1606-1607.
Биография
В исторической литературе встречается ряд необоснованных утверждений, касающихся раннего этапа биографии Болотникова: некоторые утверждают, что он происходил из обнищавших боярских детей, от нищеты продался в холопы князю Андрею Телятевскому и служил в его вооружённой свите как боевой холоп («послужилец»). Другие считают, что Болотников был атаманом донских казаков. Однако существует лишь один исторический источник, дающий сведения о раннем (до восстания) этапе биографии Болотникова: это мемуары немецкого офицера на службе у Лжедмитрия I и Лжедмитрия II Конрада Буссова.
Согласно этому автору, Иван Болотников был «простым» холопом князя Телятевского, ещё в молодости бежал от своего господина в степь к казакам, здесь попал в плен к крымским татарам и был продан в рабство туркам. Несколько лет он провёл на галерах в качестве гребца-невольника. После неудачного для турок морского боя с христианскими кораблями он был освобождён немецким кораблем и направился в Венецию, где проживал в немецком торговом подворье Фондако деи Тедески. Отсюда, услышав рассказы об удивительных событиях на его родине (видимо, о приключениях Лжедмитрия I), Болотников двинулся через Германию и Польшу в Россию.
Слухи о спасении московского царя Дмитрия привлекли Болотникова в Самбор, где у жены Юрия Мнишека Ядвиги скрывался московский беглец Михаил Молчанов, бывший приспешник Лжедмитрия I. Этот авантюрист представился Болотникову царевичем, спасшимся после майского заговора в Москве. Мнимый царевич долго беседовал с Болотниковым, а затем снабдил письмом к князю Григорию Шаховскому и отправил в Путивль в качестве своего личного эмиссара и «большого воеводы».
Восстание Болотникова
Он начал боевые действия против правительства Василия Шуйского, именуясь «воеводой царевича Дмитрия». Его активно поддерживали казаки, служилые люди (дворяне) под руководством Прокопия Ляпунова, стрельцы во главе с Истомой Пашковым, а также холопы и крепостные крестьяне; в советской историографии восстание Болотникова рассматривалось как крестьянская война, в одном ряду с восстаниями Степана Разина и Емельяна Пугачёва.
Под Кромами войско Болотникова было разбито армией воеводы Михаила Нагого (сентябрь 1606). Восставшие по пути на Москву подошли к Коломне. В октябре 1606 года посад Коломны был взят ими приступом, но кремль продолжал упорно сопротивляться. Оставив небольшую часть своих сил в Коломне, Болотников направился по Коломенской дороге в Москву. В селе Троицкое Коломенского уезда ему удалось разбить правительственные войска. 22 октября 1606 года Болотников остановился в селе Коломенском, в семи верстах от Москвы. Здесь он построил острог, и стал рассылать по Москве и разным городам грамоты, возбуждая обделенных и бедноту против богатых и призывая целовать крест законному государю Дмитрию Ивановичу.
Ополчение Болотникова росло, из него выделялись отдельные отряды, преимущественно из холопов, которые своими набегами и разбоями держали столицу в осадном положении. Москвичи уже готовы были подчиниться Болотникову, прося только показать им царевича Дмитрия, и даже начали с ним переговоры. Но Дмитрий так и не явился. Многие стали выражать сомнение в существовании Дмитрия и переходили на сторону Шуйского. В самом войске Болотникова произошел раскол: один лагерь составили дворяне и боярские дети, другой - холопы, казаки и прочий люд. У последних в предводителях был Иван Болотников, у первых - Истома Пашков и братья Ляпуновы. Между вождями возникли разногласия, в результате на сторону Шуйского перешли сначала Ляпуновы, а затем Истома Пашков. Шуйский тем временем основательно укрепил Москву и теперь принимал в своё войско ополченцев от переходивших на его сторону городов.
Видя, что силы Шуйского с каждым часом все увеличиваются, Болотников решил форсировать события. Он пытался взять штурмом Симонов монастырь, но был отброшен с большими потерями, после чего Василий Шуйский перешел от обороны к нападению. Болотников был вынужден уйти из острога. Московские ратные люди преследовали его до деревни Заборья, где верный Лжедмитрию воевода смог снова укрепиться. Однако пало и это укрепление; часть казаков, с атаманом Беззубцевым во главе, перешла на сторону Скопина-Шуйского, начальника московского войска. Болотников бежал. В Калуге он собрал до 10 000 беглецов и приготовился к обороне. В мае 1607 восставшим удалось разбить царские войска при обороне Калуги. После этого Болотниковым был начат 2-й поход на Москву. Обойдя Каширу, восставшие, числом до 38 тыс., встретились с правительственными войсками у реки Восьмы 5 июня 1607 года, где были разбиты воеводой И. М. Воротынским. После Восемской битвы войско под предводительством Болотникова было отброшено к Туле. В течение июня-октября 1607 Болотников руководил обороной Тулы, осаждённой войсками Василия Шуйского. Шуйский приказал построить на реке Упе, протекающей рядом с кремлём, плотину, которая подтопила часть помещений кремля, в том числе те, в которых находились запасы продовольствия. 10 октября 1607 года оборонявшиеся сдались.
Кончина
После победы войск Шуйского в октябре 1607 года Болотников был сослан в Каргополь, ослеплён и утоплен в проруби.