Контрнаступление под Сталинградом, операция «Уран»: ход, даты, участники

12 декабря 1942 года началась операция «Зимняя гроза» - наступление немецких войск под командованием Эриха фон Манштейна из района Котельниковского с целью вызволить 6-ю армию Фридриха Паулюса в районе Сталинграда.

Действия немецкого командования


23 ноября 1942 г. в районе Калача-на-Дону советские войска замкнули кольцо окружения вокруг 6-й армии вермахта. Командование 6-й армии готовилось к прорыву кольца окружения. Прорыв предполагалось предпринять 25 ноября после перегруппировки, необходимой для сосредоточения ударных сил на юго-западе. Планировалось, что армия выступит на рассвете правым флангом восточнее Дона на юго-запад и форсирует Дон в районе Верхне-Чирская.

В ночь с 23 на 24 ноября Паулюс послал Гитлеру срочную радиограмму, в которой попросил разрешения на прорыв. Он отмечал, что 6-я армия слишком слаба и не в состоянии долго удерживать фронт, увеличившийся в результате окружения более чем в два раза. Кроме того, за последние два дня она понесла очень тяжелые потери. Долго оставаться в окружении было нельзя – необходимы были большие запасы топлива, боеприпасов, продовольствия и других припасов. Паулюс писал: «Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней».

Гитлер, ещё вечером 21 ноября, когда штаб 6-й армии, оказавшийся на пути наступления советских танков, перебрался из района Голубинского в Нижне-Чирскую, отдал приказ: «Командующему армией со штабом направиться в Сталинград, 6-й армии занять круговую оборону и ждать дальнейших указаний». Вечером 22 ноября Гитлер подтвердил свой первый приказ: «6-й армии занять круговую оборону и выжидать деблокирующего наступления извне».

23 ноября командующий группой армий «Б» генерал-полковник Максимилиан фон Вейхс направил в ставку Гитлера телеграмму, где также говорил о необходимости отвода войск 6-й армии, не дожидаясь помощи извне. Он отмечал, что снабжение армии, насчитывающей двадцать дивизий, по воздуху невозможно. При имеющемся парке транспортных самолетов при благоприятной погоде ежедневно в «котел» можно перебросить только 1/6 часть продовольствия, необходимого на одни сутки. Запасы армии быстро иссякнут и их можно растянуть только на несколько дней. Боеприпасы будут быстро израсходованы, так как окруженные войска отбивают атаки со всех сторон. Поэтому 6-й армии нужно пробиваться на юго-запад, чтобы сохранить её как боеспособную силу, даже ценой потери большей части техники и имущества. Потери при прорыве, однако, «будут значительно меньшими, чем при голодной блокаде армии в котле, к которой приведут ее в противном случае развивающиеся сейчас события».

Начальник генерального штаба сухопутных сил (ОКХ) генерал пехоты Курт Цейтцлер также настаивал на необходимости оставить Сталинград и бросить 6-ю армию на прорыв окружения. Детали операции по выходу 6-й армии из окружения, намеченной на 25 ноября, были согласованы между штабами группы армий «Б» и 6-й армии. 24 ноября ждали разрешение Гитлера сдать Сталинград и приказ о выходе 6-й армии из окружения. Однако приказ так и не поступил. Утром 24 ноября был озвучен доклад командования ВВС о том, что немецкая авиация обеспечит снабжение окруженных войск по воздуху. В результате главное командование - Гитлер, глава ОКВ (верховное главнокомандование вермахта) Кейтель и начальник штаба оперативного руководства ОКВ Иодль, - окончательно склонилось к мнению, что 6-я армия продержится в районе окружения до ее освобождения путем деблокирования крупными силами извне. Гитлер сообщил 6-й армии: «Армия может поверить мне, что я сделаю все от меня зависящее для ее снабжения и своевременного деблокирования...».

Таким образом, Гитлер и верховное командование вермахта надеялось не только освободить 6-ю армию из окружения, но и восстановить волжский фронт. Паулюс предлагал отвести войска, но сам в то же время признавал, что «при известных условиях имелись предпосылки для запланированной операции по деблокированию и восстановлению фронта». Немецкому командованию необходимы были позиции на Волге, чтобы сохранить стратегическую инициативу, и как основа для дальнейшего ведения наступательной войны. Верховное военно-политическое руководство Третьего рейха по-прежнему недооценивало противника. Гитлер и его генералы чётко видели обстановку и угрозу катастрофы. Однако они не верили в наступательные возможности русских и, считали, что имеющиеся силы и резервы Красной армии были брошены в Сталинградскую битву, что их не хватит, чтобы одержать полную победу.

Ценой больших усилий немецкому командованию удалось восстановить фронт и остановить дальнейшее наступление советских войск юго-западнее и южнее Сталинграда на внешнем фронте окружения. На рубеже р. Чир было приостановлено отступление разгромленной и отброшенной сюда советскими войсками 3-й румынской армии. В излучине Дона между устьем р. Чир и районом ст. Вешенская (в основном вдоль р. Чир) противник организовал оборону. Кроме 3-й румынской армии, сюда стянуты были наскоро собранные немецкие боевые группы (каждая до усиленного полка). Затем в этот же район прибыл свежий 17-й армейский корпус, занявший оборону по р. Чир и р. Кривая в районе Дубовского. Части немецкого 48-го танкового корпуса, разгромленного советскими войсками при осуществлении операции окружения, заняли промежуток между 3-й румынской армией и 17-м армейским корпусом. Таким образом, на рубеже р. Чир командование врага создало новый фронт обороны недалеко от Сталинграда. Немецким войскам также удалось создать устойчивую линию обороны в районе окружения.

Тем временем в районе Котельникова, восточнее Дона, готовилась к удару 4-я танковая армия под командованием генерал-полковника Гота. В ближайшие дни она должна была прорвать кольцо окружения и развернуть наступление на широком фронте. Одновременно армейская группа под командованием генерала пехоты Холлидта должна была из района западнее верхнего течения Чира атаковать с фланга противника, наступающего на юг. 48-й танковый корпус под командованием генерала танковых войск фон Кнобельсдорфа (со штабом в Тормосине), вместе с только что прибывшей 11-й танковой дивизией и ещё ожидавшимися соединениями, должен был наступать с плацдарма восточнее Нижне-Чирской. Однако в районе Тормосина немцам не удалось создать такой сильной деблокирующей группировки, какая сосредоточивалась в районе Котельниково. Попытки атаковать в этом направлении оказывались неудачными. В непрерывных боях понесла большие потери немецкая 11-я танковая дивизия.


Немецкий танк Pz.Kpfw. IV Ausf. G (Sd.Kfz. 161/2) во время отражения наступления советских войск под Сталинградом, в районе поселка Котельниково. На машине установлены «восточные» гусеницы (Ostketten). На заднем плане, танк Pz.Kpfw. III

Формирование группы армий «Дон»

Подготовка и проведение деблокирующей операции было возложено на группу армий «Дон», созданную приказом ОКХ от 21 ноября 1942 года. Она располагалась между группами армий «А» и «Б». Командование этой группой армий было возложено на генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна. В нее были включены: оперативная группа «Холлидт» (в районе Тормосина), остатки 3-й румынской армии, 4-я немецкая танковая армия (вновь созданная из управления бывшей 4-й танковой армии и соединений, прибывших из резерва) и 4-я румынская армия в составе 6-го и 7-го румынских корпусов. Группа «Холлидт» в качестве ударной силы имела в своём составе 48-й танковой корпус (с 11-й танковой дивизией) и 22-ю танковую дивизию; 4-я танковая армия – 57-й танковый корпус (6-я и 23-я танковые дивизии).

На усиление группы армий «Дон» спешно перебрасывались дивизии с Кавказа, из-под Воронежа, Орла и из Польши, Германии и Франции. Манштейну также были подчинены и войска, окруженные в районе Сталинграда (6-я армия). Группа была усилена значительными силами артиллерии резерва. Группа армий «Дон» занимала фронт общей протяженностью 600 км, от станицы Вешенской на Дону до р. Маныч. В ее составе было до 30 дивизий, в том числе шесть танковых и одна моторизованная (16-я мотодивизия), не считая войск, окруженных под Сталинградом. Перед войсками Юго-Западного фронта находились 17 дивизий из группы армий «Дон», а 13 дивизий (объединенных в армейскую группу «Гот») противостояли войскам 5-й ударной армии и 51-й армии Сталинградского фронта.

Самой свежей и мощной дивизий была – 6-я танковая дивизия генерал-майора Рауса (160 танков и 40 САУ). Эта дивизия наряду с 23-й танковой дивизией, а затем и 17-й танковой дивизией входила в 57-й танковый корпус генерала танковых войск Кирхнера. Этот корпус стал основным бронированным кулаком, с помощью которого немецкое командование пыталось пробить брешь в кольце окружения. После тяжелых зимних боев в 1941-1942 гг. в районе Москвы 6-я танковая дивизия в мае 1942 г. была переброшена во Францию для пополнения и перевооружения, 11-й танковый полк, имевший на вооружении чехословацкие машины «Шкода-35», получил вместо них новые немецкие машины. Соединение имело сильные кадры. В ней имелось наряду с опытными обер-ефрейторами кадровое ядро унтер-офицеров и офицеров. Подразделения были сколоченными, обладали боевым опытом. X. Шейберт (командир 8-й танковой роты 11-го танкового полка) в своей книге: «До Сталинграда- 48 километров. Деблокирующий удар 6-й танковой дивизии, декабрь 1942 года» отмечал: «Боеспособность дивизии можно оценить как выдающуюся. Каждый чувствовал свое большое превосходство над противником, верил в силу своего оружия, в подготовленность командиров».

27 ноября утром эшелон 6-й танковой дивизии прибыл в Котельниково. Как раз в это время, после артиллерийского обстрела, советские подразделения ворвались в город. Уже через несколько минут дивизия понесла первые потери. 6-я танковая дивизия к 5 декабря была полностью сосредоточена в районе Котельниково, ее мотопехота и артиллерия заняли оборону примерно в 15 км восточнее города.

Эрих фон Манштейн, поставленный Гитлером во главе группы армий «Дон» и получивший приказ деблокировать сталинградскую группировку Паулюса, был испытанным полководцем, стяжавшим себе известность во многих операциях. Манштейн, как командующий 11-й армией, прославился при завоевании Крыма. За взятие Севастополя Манштейн был произведён в чин генерал-фельдмаршала. Затем 11-ю армию под командованием Манштейна, как имеющую успешный опыт осадных и штурмовых действий, перебросили для решающего штурма Ленинграда. Однако наступление советских войск Волховского фронта сорвало планы немецкого командования. Паулюс характеризовал его как военачальника, который «пользовался репутацией человека, обладающего высокой квалификацией и оперативным умом и умеющего отстаивать перед Гитлером свое мнение».

«Зимняя гроза»

1 декабря командование группы армий отдало приказ на проведение операции «Зимняя гроза» (Операция «Винтергевиттер», с нем. Wintergewitter - «зимняя буря»). План операции предусматривал следующее: 4-я танковая армия должна была начать наступление основными силами из района Котельниково восточнее р. Дон. Начало наступления намечалось не раньше 8 декабря. Войскам армии предлагалось прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или во фланг советским войскам, занимающим внутренний фронт окружения южнее или западнее Сталинграда, и разгромить их. 48-й танковый корпус из состава группы «Холлидт» должен был ударить в тыл советских войск с плацдарма на реках Дон и Чир в районе Нижне-Чирская.

6-й армии в соответствии предлагалось удерживать свои прежние позиции в «котле». Однако определенный момент, указанный штабом группы армий, 6-я армия должна была атаковать на юго-западном участке фронта окружения в направлении на р. Донская Царица и соединиться с наступающей 4-й танковой армией.

Таким образом, Манштейн решил нанести основной удар из района Котельниково. Хотя немецкие войска, закрепившиеся на рубеже р. Чир у Нижне-Чирской, находились всего в 40 км от окруженных войск Паулюса, тогда как котельниковская группировка (армейская группа «Гот») была удалена от них перед началом наступления на расстояние 120 км. Тем не менее, Манштейн решил наступать именно отсюда.

Во многом это было связано с тяжелой обстановкой на р. Чир, которая складывалась для немецких войск. Как только советские войска укрепили кольцо окружения, они сразу же начали атаки вражеских позиций по р. Чир. Центром этих атак было нижнее течение реки и плацдарм в ее устье у Дона. В итоге немцы исчерпали здесь все наступательные возможности. Войска, объединенные под командованием 48-го танкового корпуса, отбили эти атаки. Однако, когда ударная группа «Холлидт», предназначавшаяся как основная сила для деблокирующей операции, успела подойти в конце ноября к немецкому оборонительному фронту по р. Чир, вновь созданный 48-й танковый корпус уже исчерпал свои силы. Таким образом, 48-й танковый корпус не только не смог содействовать деблокирующему контрудару с помощью операции с Чирского плацдарма, более того, он вынужден был уже 15 декабря сдать эту позицию, ближе всего находившуюся к окруженным в Сталинграде войскам.

Срок начала деблокирующего удара немецкое командование перенесло на 12 декабря. Это пришлось сделать из-за задержки сосредоточения войск, предназначенных для наступления. Группа Холлидта не успевала занять исходные позиции для наступления вследствие недостаточной пропускной способности дорог, а 4-я танковая армия ожидала прибытия 23-й танковой дивизии, которая из-за оттепели на Кавказе задерживалась. Кроме того, Манштейну пришлось отказаться от идеи двух ударов. Так, из семи дивизий, предназначенных для группы Холлидта, две уже были задействованы в боях на фронте 3-й румынской армии, и оперативное состояние не позволяло отозвать их обратно. 3-я горнострелковая дивизия вообще не прибыла, приказом ОКХ она была передана группе армий «А», а потом группе армий «Центр». Группой армий «А» была также задержана артиллерия резерва главного командования. Активизация частей Красной Армии на фронте 3-й румынской армии исчерпало возможности 48-го танкового корпуса, который не мог одновременно отбивать атаки и пойти в контрнаступление. Таким образом, Манштейн принял решение отказаться от двух деблокирующих ударов. Окончательно было решено, что главный удар должна была нанести 4-я танковая армия.

11 декабря Манштейн отдал приказ о начале операции. Положение на южном участке фронта ухудшилось, и необходимо было наступать. Удар решили нанести силами 6-й и 23-й танковых дивизий, к которым в дальнейшем присоединялась 17-я танковая дивизия. Генералу Паулюсу Манштейн предложил нанести встречный удар из района Сталинграда.

Великой Отечественной и Второй мировой войны. А начался он с успешного красноармейского наступления, получившего кодовое название «Уран».

Предпосылки

Советское контрнаступление под Сталинградом началось в ноябре 1942 года, однако к подготовке плана этой операции в Ставке Главнокомандования приступили еще в сентябре. Осенью немецкий марш к Волге захлебнулся. Для обеих сторон Сталинград был важен как в стратегическом, так и в пропагандистском смысле. Этот город был назван в честь главы советского государства. Когда-то Сталин руководил обороной Царицына от белых во время Гражданской войны. Потерять этот город, с точки зрения советской идеологии, было немыслимо. Кроме того, если бы немцы установили контроль над нижним течением Волги, они бы смогли остановить поставки продовольствия, топлива и других важных ресурсов.

По всем вышеперечисленным причинам контрнаступление под Сталинградом планировалось с особенной тщательностью. Процессу благоприятствовала обстановка на фронте. Стороны на некоторое время перешли к позиционной войне. Наконец 13 ноября 1942 года план контрнаступления под кодовым названием «Уран» был подписан Сталиным и утвержден в Ставке.

Первоначальный план

Каким хотели увидеть контрнаступление под Сталинградом советские руководители? По плану Юго-Западный фронт под руководством Николая Ватутина должен был нанести свой удар в районе небольшого города Серафимовича, летом занятого немцами. Этой группировке был отдан приказ прорваться хотя бы на 120 километров. Другим ударным формированием стал Сталинградский фронт. Местом его наступления были выбраны Сарпинские озера. Пройдя 100 километров, армии фронта должны были встретиться с Юго-Западным фронтом рядом с Калач-Советским. Таким образом, немецкие дивизии, находившиеся в Сталинграде, попали бы в окружение.

Планировалось, что контрнаступление под Сталинградом будет поддержано вспомогательными ударами Донского фронта в районе Качалинской и Клетской. В Ставке пытались определить наиболее уязвимые части формирований противника. В конце концов, стратегия операции стала заключаться в том, что удары Красной армии наносились в тыл и фланг самых боеспособных и опасных соединений. Именно там они были хуже всего защищены. Благодаря хорошей организации, операция «Уран» оставалась тайной для немцев вплоть до дня начала ее выполнения. Неожиданность и скоординированность действий советских частей сыграли им на руку.

Окружение противника

Как и планировалось, контрнаступление советских войск под Сталинградом началось 19 ноября. Ему предшествовала мощная артподготовка. Перед рассветом резко изменилась погода, что внесло коррективы в планы командования. Густой туман не позволил поднять в воздух авиацию, так как видимость была крайне низкой. Поэтому основной упор делался именно на артподготовку.

Первой под ударом оказалась 3-я румынская армия, чья оборона была прорвана советскими войсками. В тылу у этого формирования стояли немцы. Они попытались остановить красноармейцев, но потерпели фиаско. Разгром противника был завершен 1-м под руководством Василия Буткова и 26-м танковым корпусом Алексея Родина. Эти части, выполнив поставленную задачу, стали продвигаться по направлению к Калачу.

На следующий день началось наступление дивизий Сталинградского фронта. За первые сутки эти части продвинулись на 9 километров, прорвав вражескую оборону на южных подступах к городу. После двухдневных боев были разгромлены три немецкие пехотные дивизии. Успех Красной армии шокировал и привел в замешательство Гитлера. В вермахте решили, что удар можно будет сгладить перегруппировкой сил. В конце концов, после рассмотрения нескольких вариантов действий, немцы перебросили под Сталинград еще две танковые дивизии, до этого действовавшие на Северном Кавказе. Паулюс до того самого дня, когда произошло окончательное окружение, продолжал посылать на родину победные реляции. Он упрямо повторял о том, что не покинет Волги и не допустит блокады своей 6-й армии.

21 ноября 4-й и 26-й танковые корпуса Юго-Западного фронта достигли хутора Манойлина. Здесь они сделали неожиданный маневр, резко повернув на восток. Теперь эти части двигались прямиком к Дону и Калачу. Продвижение Красной армии попыталась задержать 24-я вермахта, однако все ее попытки ни к чему не привели. В это время командный пункт 6-й армии Паулюса срочно передислоцировался в станицу Нижнечирскую, опасаясь быть застигнутым атакой советских солдат.

Операция «Уран» в очередной раз продемонстрировала героизм красноармейцев. Так, например, передовой отряд 26-го танкового корпуса на танках и автомашинах переехал мост через Дон недалеко от Калача. Немцы оказались слишком беспечными - они решили, что к ним движется дружественная часть, оснащенная трофейной советской техникой. Воспользовавшись этим попустительством, красноармейцы уничтожили расслабившуюся охрану и заняли круговую оборону, ожидая прихода основных сил. Отряд удерживал позиции, несмотря на многочисленные контратаки противника. Наконец к нему прорвалась 19-я танковая бригада. Эти два формирования совместными усилиями обеспечили переправу основных советских сил, спешивших форсировать Дон в районе Калача. За этот подвиг командиры Георгий Филиппов и Николай Филиппенко были заслуженно удостоены звания Героя Советского Союза.

23 ноября советские части взяли под контроль Калач, где в плен попали 1500 солдат вражеской армии. Это означало фактическое окружение немцев и их союзников, оставшихся в Сталинграде и междуречье Волги и Дона. Операция «Уран» на первом своем этапе прошла успешно. Теперь 330 тысяч человек, служивших в вермахте, должны были прорываться через советское кольцо. В сложившихся обстоятельствах командующий 6-й танковой армией Паулюс попросил у Гитлера разрешения прорываться на юго-восток. Фюрер отказал. Вместе этого силы вермахта, находившиеся неподалеку от Сталинграда, но не попавшие в окружение, были объединены в новую группу армий «Дон». Это формирование должно было помочь Паулюсу прорвать окружение и удержать город. Попавшим в западню немцам не осталось ничего другого, кроме как дожидаться помощи своих соотечественников извне.

Неясные перспективы

Хотя начало контрнаступления советских войск под Сталинградом привело к окружению значительной части немецких сил, этот несомненный успех вовсе не означал, что операция закончена. Красноармейцы продолжали атаки на вражеские позиции. Группировка вермахта была крайне большой, поэтому в Ставке надеялись прорвать оборону и разделить ее хотя бы на две части. Однако из-за того, что фронт заметно сузился, концентрация сил противника стала значительно выше. Контрнаступление советских войск под Сталинградом замедлилось.

Тем временем в вермахте подготовили план операции «Винтергевиттер» (что переводится как «Зимняя гроза»). Ее целью было обеспечить ликвидацию окружения 6-й армии под руководством Блокаду должна была прорвать группа армий «Дон». Планирование и проведение операции «Винтергевиттер» было возложено на фельдмаршала Эриха фон Манштейна. Главной ударной силой немцев на этот раз стала 4-я танковая армия под командованием Германа Гота.

«Винтергевиттер»

В переломные моменты войны чаша весов склоняется то на одну, то на другую сторону, и до последнего момента совершенно не понятно, кто же окажется победителем. Так было и на берегах Волги в конце 1942 года. Начало контрнаступления советских войск под Сталинградом осталось за Красной армией. Однако 12 декабря немцы попытались взять инициативу в свои руки. В этот день Манштейн и Гот начали реализовывать план «Винтергевиттер».

Из-за того что немцы основной свой удар нанесли из района поселка Котельниково, эта операция также получила название Котельниковской. Удар оказался неожиданным. В Красной армии понимали, что вермахт попытается прорвать блокаду извне, но атака из Котельниково была одним из наименее рассматриваемых вариантов развития ситуации. На пути немцев, стремящихся прийти на выручку товарищам, первой оказалась 302-ая стрелковая дивизия. Она была полностью рассеяна и дезорганизована. Так Готу удалось образовать брешь в позициях, занятых 51-й армией.

13 декабря 6-я танковая дивизия вермахта атаковала позиции, занятые 234-м танковым полком, который поддерживали 235-я отдельная танковая бригада и 20-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада. Этими формированиями командовал подполковник Михаил Диасамидзе. Также рядом находился 4-й механизированный корпус Василия Вольского. Советские группировки находились около поселка Верхне-Кумского. Боевые действия советских войск и частей вермахта за контроль над ним продолжались шесть дней.

Противостояние, которое шло с переменным успехом обеих сторон, чуть было не закончилось 19 декабря. Немецкая группировка была усилена свежими частями, пришедшими из тыла. Это событие заставило советских командиров отступить к реке Мышкове. Однако и это пятидневное затягивание операции сыграло на руку Красной армии. За то время, пока солдаты сражались за каждую улицу Верхне-Кумского, в этот район неподалеку была подтянута 2-я гвардейская армия.

Критический момент

20 декабря армию Гота и Паулюса отделяло всего 40 километров. Однако немцы, пытавшиеся прорвать блокаду, потеряли уже половину личного состава. Наступление замедлилось и, в конце концов, остановилось. Силы Гота закончились. Теперь для прорыва советского кольца была необходима помощь окруженных немцев. План операции «Винтергевиттер» в теории включал в себя дополнительный план «Доннершлаг». Он заключался в том, что заблокированная 6-я армия Паулюса должна была пойти навстречу товарищам, пытавшимся разорвать блокаду.

Однако эта идея так и не был реализована. Дело было во все том же приказе Гитлера «ни за что не покидать крепость Сталинград». Если бы Паулюс прорвал кольцо и соединился с Готом, то он бы, конечно, оставил город за спиной. Фюрер считал такой поворот событий полным разгромом и позором. Его запрет носил ультимативный характер. Наверняка, если бы Паулюс пробился с боями через советские ряды, его бы судили на родине как предателя. Он хорошо понимал это и не стал проявлять инициативу в самый ответственный момент.

Отступление Манштейна

Тем временем на левом фланге атаки немцев и их союзников советские войска смогли дать мощный отпор. Итальянские и румынские дивизии, сражавшиеся на этом участке фронта, самовольно отступили. Бегство приняло лавинообразный характер. Люди покидали свои позиции без оглядки. Теперь для Красной армии был открыт путь на Каменск-Шахтинский на берегу реки Северный Донец. Однако главной задачей советских частей стал оккупированный Ростов. Кроме того, обнаженными стали стратегически важные аэродромы в Тацинской и Морозовске, которые были необходимы вермахту для оперативной переброски продовольствия и других ресурсов.

В связи с этим 23 декабря командующий операцией Манштейн отдал приказ отступать, для того чтобы защитить коммуникационную инфраструктуру, расположенную в тылу. Маневром противника воспользовалась 2-я гвардейская армия Родиона Малиновского. Фланги немцев оказались растянутыми и уязвимыми. 24 декабря советские войска вновь вошли в Верхне-Кумский. В тот же день Сталинградский фронт перешел в наступление по направлению к Котельниково. Гот и Паулюс так и не смогли соединиться и обеспечить коридор для отступления окруженных немцев. Операция «Винтергевиттер» была приостановлена.

Завершение операции «Уран»

8 января 1943 года, когда положение окруженных немцев окончательно стало безнадежным, командование Красной армии предъявило противнику ультиматум. Паулюс должен был капитулировать. Однако он отказался делать это, следуя приказу Гитлера, для которого провал под Сталинградом стал бы страшным ударом. Когда в Ставке узнали о том, что Паулюс настаивает на своем, наступление Красной армии возобновилось с еще большей силой.

10 января Донской фронт приступил к окончательной ликвидации противника. По разным оценкам на тот момент в западне оказалось около 250 тысяч немцев. Советское контрнаступление под Сталинградом продолжалось уже два месяца, и теперь для его завершения был необходим последний рывок. 26 января окруженная группировка вермахта была разделена на две части. В центр Сталинграда оказалась южная половина, в районе завода «Баррикады» и тракторного завода - северная. 31 января Паулюс со своими подчиненными сдался в плен. 2 февраля было сломлено сопротивление последнего немецкого отряда. В этот день закончилось контрнаступление советских войск под Сталинградом. Дата, кроме того, стала завершающей для всей битвы на берегах Волги.

Итоги

В чем заключались причины успеха советского контрнаступления под Сталинградом? К концу 1942 года у вермахта закончились свежие людские ресурсы. Бросать в бои на востоке стало просто некого. Оставшиеся же силы выдохлись. Сталинград стал крайней точкой немецкого наступления. В бывшем Царицыне оно захлебнулось.

Ключевым для всей битвы стали именно начало контрнаступления под Сталинградом. Красная армия посредством нескольких фронтов смогла сначала окружить, а потом и ликвидировать противника. Было уничтожено 32 вражеские дивизии и 3 бригады. Всего немцы и их союзники по «Оси» потеряли около 800 тысяч человек. Советские цифры также были колоссальными. Красная армия потеряла 485 тысяч человек, из них 155 тысяч были убиты.

За два с половиной месяца окружения немцы не произвели ни одной попытки вырваться из окружения изнутри. Они ожидали помощи с «большой земли», однако снятие блокады группой армий «Дон» снаружи провалилось. Тем не менее за предоставленное время гитлеровцы наладили систему воздушной эвакуации, с помощью которой из окружения выбралось порядка 50 тысяч солдат (в основном это были раненые). Те же, которые остались внутри кольца, либо погибли, либо попали в плен.

План контрнаступления под Сталинградом был благополучно выполнен. Красная армия переломила ход войны. После этого успеха начался постепенный процесс освобождения территории Советского Союза от нацистской оккупации. В целом Сталинградская битва, для которой контрнаступление советских вооруженных сил стало завершающим аккордом, оказалась одним из самых масштабных и кровопролитных сражений в истории человечества. Бои на сожженных, разбомбленных и разоренных руинах осложнялись еще и зимней погодой. От холодного климата и вызванных им заболеваний умерло немало защитников родины. Тем не менее город (а за ним и весь Советский Союз) был спасен. Название контрнаступления под Сталинградом - «Уран» - навсегда вписано в военную историю.

Причины поражения вермахта

Уже гораздо позже, после завершения Второй мировой войны Манштейн опубликовал мемуары, в которых в том числе подробно описал свое отношение к Сталинградской битве и советскому контрнаступлению под ним. Он обвинил в гибели окруженной 6-й армии Гитлера. Фюрер не хотел сдавать Сталинград и таким образом бросать тень на свою репутацию. Из-за этого немцы оказались сначала в котле, а потом и вовсе были окружены.

У вооруженных сил Третьего рейха были и другие осложнения. Транспортной авиации было явно недостаточно для того, чтобы обеспечить окруженные дивизии необходимыми боеприпасами, горючим и продовольствием. Воздушный коридор так и не был использован до конца. Кроме того, Манштейн упомянул, что Паулюс отказался прорываться через советское кольцо навстречу Готу именно из-за недостатка горючего и опасения потерпеть окончательное поражение, при этом еще и ослушавшись приказа фюрера.

На западе в странах капитализма многие историки второй мировой войны, и прежде всего бывшие гитлеровские генералы, часто пишут о «роковых» ошибках Гитлера, которые якобы послужили главной причиной разгрома немецко-фашистских войск Красной Армией. К таким доводам прибегают они и при объяснения катастрофы, постигшей гитлеровцев под Сталинградом. Типичной в этом смысле является трактовка событий К. Типпельскирхом. Когда советские войска сомкнули клещи вокруг 6-й армии (К. Типпельскирх игнорирует исторические факты, утверждая, что под Сталинградом была окружена лишь 6-я немецкая армия. Это же делает генерал-фельдмаршал Эрих фон Ман-штейн в своей книге «Утерянные победы» (Manstein E. von. Verlorene Siege. Bonn, 1955. S. 322). В действительности, как известно, вместе с 6-й армией были окружены и значительные силы 4-й танковой армии немцев, что подтверждает и ряд западногерманских историков. См., напр.: Дёрр Г. Поход на Сталинград. М., 1957. С. 72. В окружение попали и различные части усиления резерва главного командования. Все эти войска были переданы в подчинение командования 6-й немецкой армии уже после окружения. ), пишет он, то командование этой армии сделало все приготовления для прорыва кольца окружения в юго-западном направлении.

«Ни Паулюс, ни его командиры корпусов не верили в своевременную помощь. Прорыв предполагалось предпринять 25 ноября после перегруппировки, необходимой для сосредоточения крупных сил на юго-западе. В ночь с 23 на 24 ноября Паулюс послал Гитлеру срочную радиограмму, в которой требовал разрешения на прорыв (В своих воспоминаниях Паулюс указывает, что он трижды - 21-го, в ночь с 22-го на 23-е и 24-е ноября ходатайствовал перед вышестоящим командованием о разрешении прорыва 6-й армии к Дону. Указанные Паулюсом даты не совпадают с приводимыми Типпельскирхом. См.: Из личного архива фельдмаршала Паулюса // Воен.-ист. журн. 1960. № 2. С. 85-86. ), указывая, что 6-я армия слишком слаба и не в состоянии долго удерживать фронт, увеличившийся в результате окружения более чем в два раза; кроме того, за последние два дня она понесла очень тяжелые потери. Начальник генерального штаба сухопутных сил также с самого начала был убежден в том, что общая обстановка не позволяет деблокировать окруженную армию, и неоднократно настойчиво требовал разрешения на прорыв» (Типпелъскирх К. История второй мировой войны. М., 1956. С. 258. ). Гитлеровские генералы, согласно этой версии, считали необходимым совершить отвод группировки из Сталинграда и осуществить непосредственно самими окруженными войсками прорыв кольца окружения (При ознакомлении с трактовкой событий Сталинградской битвы западногерманскими авторами необходимо иметь в виду, что многие из утверждений бывших гитлеровских генералов не подтверждены никакими документами или хотя бы ссылками на живых свидетелей. Достоверность таких мемуаров имеет, конечно, лишь относительную ценность. ). Дальше рассказывается о том, что в создавшейся обстановке Гитлер вначале колебался. Затем приказал дать сведения о потребностях окруженных войск в случае снабжения их по воздуху. И вот оказалось, что Геринг «легкомысленно» пообещал обеспечить доставку 500 т грузов ежедневно. После этого для Гитлера вопрос был решен, и он приказал группировке Паулюса остаться на месте.

Примерно так же излагает события и Ганс Дёрр в своей монографии о походе гитлеровцев на Сталинград. Еще вечером 21 ноября, когда штаб 6-й армии, оказавшийся на пути наступления советских танков, перебрался из района Голубинского в Нижне-Чирскую, туда поступила радиограмма Гитлера с приказом: «Командующему армией со штабом направиться в Сталинград. 6-й армии занять круговую оборону и ждать дальнейших указаний» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 74. ).

Этот приказ «фюрера» был обусловлен стремлением сохранить захваченные позиции в Сталинграде, а окруженную 6-ю армию деблокировать наступлением извне. Вместе с тем такое решение преследовало цель обеспечить отход на Ростов находившейся под угрозой окружения северокавказской группировки немцев.

Г. Дёрр неправ, утверждая, что в духе указанного приказа Гитлера было выдержано и донесение командующего 6-й армией, переданное по радио в штаб группы армий «Б» 22 ноября в 18 часов, т. е. сразу же после того, как окружение стало свершившимся фактом. «Армия окружена... Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое оружие в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней. Командование армии предполагает удерживать оставшееся в его распоряжении пространство от Сталинграда до Дона и уже принимает необходимые меры. Предпосылкой для их успеха является восстановление южного участка фронта и переброска достаточного количества запасов продовольствия по воздуху. Прошу предоставить свободу действий на случай, если не удастся создать круговую оборону (Это донесение, как явствует из его содержания, лишь формально исходит из приказа Гитлера. Просьба Паулюса о предоставлении ему «свободы действий», если возникнет необходимость оставления Сталинграда, достаточно ясно говорит о действительных намерениях командующего 6-й армией уже в первый день окружения.- А. С. ). Обстановка может заставить тогда оставить Сталинград и северный участок фронта, чтобы обрушить удары на противника всеми силами на южном участке фронта между Доном и Волгой и соединиться здесь с 4-й танковой армией. Наступление в западном направлении не обещает успеха в связи со сложными условиями местности и наличием здесь крупных сил противника.

Подпись: Паулюс» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 73-74. )

Смысл этого донесения был правильно понят Гитлером, который 22 ноября вечером подтвердил свой первый приказ: «6-й армии занять круговую оборону и выжидать деблокирующего наступления извне» (Там же. С. 75. ). Однако как Паулюс, так и командование группы армий «Б» все более утверждались в мысли о необходимости выхода из окружения силами самих окруженных войск, окончательно отказавшись от планов захвата Сталинграда. Поэтому в следующем (втором) донесении генерала Паулюса, отправленном по радио в гитлеровскую ставку из района окружения (Там же. С. 76. ), об этом заявлялось прямо. Начальник генерального штаба сухопутных сил генерал Цейтцлер в переговорах с командующим группой армий «Б» также был сторонником такого плана действий. 23 ноября в 18 час. 45 мин. генерал-полковник Вейхс направил в ставку Гитлера телеграмму следующего содержания:

«Несмотря на всю тяжесть ответственности, которую я испытываю, принимая это решение, я должен доложить, что считаю необходимым поддержать предложение генерала Паулюса (Речь идет о втором донесении генерала Паулюса, посланном по радио после первого донесения от 22 ноября.-А. С. ) об отводе 6-й армии. Для этого имеются следующие основания:

1. Снабжение армии, насчитывающей двевадцать дивизий, по воздуху невозможно. При имеющемся парке транспортных самолетов при благоприятной погоде ежедневно в котел может быть переброшена только 1/10 часть продовольствия, необходимого на одни сутки.

2. Наступление с целью деблокирования окруженных войск вряд ли можно будет осуществить до 10 декабря в связи с тем, что развитие событий не обещает прочного успеха, а также ввиду необходимости иметь достаточно времени для перегруппировки. План перегруппировки был доложен генеральному штабу сухопутных сил.

6-я армия, запасы которой быстро иссякают, может растянуть их всего лишь на несколько дней. Боеприпасы будут быстро израсходованы, так как окруженные войска подвергаются атакам со всех сторон.

Если 6-й армии удастся пробиться на юго-запад, по моему мнению, это положительно скажется на всей обстановке в целом.

6-я армия представляет собой единственную боеспособную силу, которая может еще нанести ущерб противнику, поскольку 3-я румынская армия полностью разбита. Армия должна продвигаться при выходе из окружения в следующем направлении: на юго-запад, затем продвигаясь северным флангом вдоль железной дороги, на Чир до Морозовск. Таким образом будет разряжена напряженная обстановка в районе Заветное, Котельново. Наконец, сохранение сил 6-й армии будет ценным вкладом в организацию обороны в этом районе и даст возможность предпринимать контратаки

Я вполне сознаю, что предлагаемая операция связана с большими жертвами, в особенности техники и имущества. Они однако будут значительно меньшими, чем при голодной блокаде армии в котле, к которой приведут ее в противном случае развивающиеся сейчас события.

Генерал-полковник барон Веихс» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 76. ).

Все детали операции по выходу 6-й армии из окружения, намеченной на 25 ноября, были согласованы между штабами группы амрий «Б» и 6-й армии. «Между тем начальник генерального штаба сухопутных сил генерал пехоты Цейтцлер,- по словам Дерра,- тоже вел борьбу за то, чтобы Гитлер изменил свое решение; до сих пор Гитлер упрямо настаивал на своем решении (при поддержке начальника ОКВ генерал-полковника Кейтеля и начальника штаба оперативного руководства ОКВ генерала Иодля) и отвечал неизменным «нет» на все предложения начальника своего генерального штаба и донесения командующего группой армий относительно необходимости сдать Сталинград.

Поэтому все с облегчением встретили поступившую в 2 часа ночи 24 ноября телефонограмму начальника генерального штаба сухопутных сил начальнику штаба группы армий "Б" о том, что ему наконец удалось убедить Гитлера в необходимости сдать Сталинград. Приказ о выходе 6-й армии из окружения, как сообщил генерал Цейтцлер, будет отдан утром 24 ноября.

Командование группы армий немедленно известило об этом по радио 6-ю армию, на что ее командование ответило, что она выступит 25 ноября на рассвете правым флангом восточнее Дона на юго-запад и форсирует Дон в районе Верхне-Чирская.

Утром 24 ноября 1942 г. ожидавшийся приказ ОКХ группой армий, «Б» получен не был. Около 10 часов утра начальник штаба группы армий генерал Зоденштерн вызвал по телефону начальника генерального штаба сухопутных сил. Тот ответил, что группе армий следует обождать. По тону Цейтцлера во время этого короткого разговора генерал Зоденштерн сделал вывод, что в ОКХ, т. е. между Гитлером и генералом Цейтцлером, по-видимому, снова возникли разногласия. Следовательно, обещанного приказа о выходе из окружения еще приходилось ждать» (Там же. С. 77. ).

Утром 24 ноября на основе доклада командования ВВС о том, что немецкая авиация обеспечит снабжение окруженных войск по воздуху, главное командование (Гитлер, Кейтель и Иодль) окончательно склонилось к тому, что 6-я армия продержится в районе окружения до ее освобождения путем деблокирования крупными силами извне (В своих воспоминаниях Цейтцлер в саморекламном тоне описывает проявленную им «твердость» при попытках добиться от Гитлера приказа на отход 6-й армии из Сталинграда. Вот как он передает свой разговор с Гитлером, состоявшийся глубокой ночью, вскоре после того, как была окружена сталинградская группировка немецко-фашистских войск:

«Гитлер сказал:

Я не уйду с Волги!

Я громко ответил:

Мой фюрер, оставить 6-ю армию в Сталинграде - преступление. Это означает гибель или пленение четверти миллиона человек. Вызволить их из этого котла будет уже невозможно, а потерять такую огромную армию - значит сломать хребет всему Восточному фронту.

Гитлер побледнел, но ничего не сказал и, бросив на меня ледяной взгляд, нажал кнопку на своем столе. Когда в дверях появился его адъютант - офицер СС, он сказал:

Позовите фельдмаршала Кейтеля и генерала Иодля.

До их прихода мы не проронили ни слова. Впрочем, они пришли так быстро, словно ожидали вызова в соседней комнате. Если так, то они, несомненно, слышали наши сердитые голоса через тонкие стены кабинета, а следовательно, были в курсе нашего спора.

Кейтель и Иодль официально приветствовали фюрера. Гитлер продолжал стоять. Он был все еще бледен, но внешне держался торжественно и спокойно. Он сказал:

Я должен принять очень важное решение. Прежде чем сделать это, я хочу услышать ваше мнение. Эвакуировать или не эвакуировать Сталинград? Что скажете вы?

Начался военный совет, если его можно так назвать. Никогда раньше Гитлер не прибегал к такой форме обсуждения вопросов. Вытянувшись, словно по команде смирно, Кейтель ответил:

Мой фюрер, не оставляйте Волгу. Иодль говорил тихо и объективно, взвешивая каждое слово.

Мой фюрер,- начал он,- это действительно очень важное решение. Если мы отступим от Волги, мы потеряем большую часть территории, захваченной нами во время летнего наступления ценой огромных потерь. Но если мы не отведем 6-ю армию, ее положение станет крайне тяжелым. Операция по ее деблокированию может пройти успешно, но может и провалиться. До тех пор пока мы не увидим результатов этой операции, на мой взгляд, надо удерживать позиции на Волге.

Ваша очередь,- обратился Гитлер ко мне.

Очевидно, он думал, что слова двух других генералов заставили меня изменить мнение. Хотя Гитлер сам принимал решения, он всегда стремился

получить одобрение, пусть даже формальное, своих технических советников. Встав по стойке смирно, я сказал:

Мой фюрер, я не изменил своего мнения. Оставить армию там, где она находится сейчас,- преступление. Мы не сможем ни деблокировать, ни снабжать ее. Она будет бессмысленно принесена в жертву.

Внешне Гитлер казался спокойным, но в душе у него, видимо, все кипело. Он сказал мне:

Обратите внимание, генерал, что я не одинок в своем мнении. Его разделяют эти два офицера, которые по должности выше вас, поэтому мое решение остается неизменным.

Он сделал холодный поклон, и мы вышли из кабинета». Цит. по: Роковые решения. М., 1958. С. 184-185.). В соответствии с этим выводом Гитлер отменил принятое им за шесть часов до этого решение оставить Сталинград. Посланная вслед за этим радиограмма Гитлера гласила: «6-я армия временно окружена русскими. Я решил сосредоточить армию в районе северная окраина Сталинграда. Котлубань, высота с отметкой 137, высота с отметкой 135, Мариновка, Цыбенко, южная окраина Сталинграда. Армия может поверить мне, что я сделаю все от меня зависящее для ее снабжения и своевременного деблокирования...» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 78; см. также: Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. Т. 2: Агрессия против СССР. Падение «третьей империи». М., 1973. С. 344-345. ).

Вот это-то решение, по мнению бывших гитлеровских генералов, и обрекло на уничтожение окруженную группировку (В этом смысле интересна оценка обстановки генерала фон Зейдлитца, командира 51-го армейского корпуса. В докладе от 25 ноября 1942 г. на имя командующего 6-й армией он писал: «Армия стоит перед единственной альтернативой: либо прорыв на юго-запад в общем направлении на Котельниково, либо гибель через несколько дней» (Дашичев В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 345). ).

Нет необходимости в данной работе анализировать приведенную гитлеровскую радиограмму в чисто военном аспекте - это предмет более специального исследования. Однако нельзя не отметить несостоятельность приведенных выше рассуждений относительно «роковой» ошибки Гитлера и той части немецко-фашистского командования, которая разделяла его позицию в отношении освобождения окруженной сталинградской группировки. Прежде всего следует заметить, что Дёрр, Типпельскирх и подобные им историки войны в ущерб действительным фактам непомерно преувеличивают значение и сам характер разногласий среди германского генералитета относительно возможных действий 6-й армии после ее окружения. Паулюс в своих воспоминаниях пишет: «Срочное предложение командующего 6-й армией от 21.11.1942 года об отводе 6-й армии на р. Дон встретило одобрение командования группы армий «Б». В какой форме и с какой настойчивостью эта точка зрения была доложена им в ОКХ, мне, конечно, в такой же степени неизвестно, как и основание, на котором обе инстанции - ОКХ и группа армий - стали надеяться на возможность восстановить фронт и деблокировать Сталинград» (Из личного архива фельдмаршала Паулюса. С. 94. ). Несмотря на свои троекратные предложения об оставлении 6-й армией волжского фронта, сам Паулюс в то же время признавал, что «при известных условиях имелись предпосылки для запланированной операции по деблокированию и восстановлению фронта» (Там же. С. 87. ). Главное же заключалось в том, что Паулюс, так же как и командование группы армий «Б», полностью разделял точку зрения ОКХ, оценивавшего волжский фронт как основу для оперативного плана дальнейшего ведения войны (Там же. ).

Таким образом, отнюдь не один Гитлер был сторонником отданного им приказа об удержании волжского фронта любой ценой (Решение удержать Сталинград было энергично поддержано Кейтелем и Йодлем. ). Это решение германского верховного командования требует более объективного рассмотрения, чем то, которое предлагается западногерманской реакционной историографией. Прежде всего возникает естественный вопрос о том, достаточно ли было принятия решения об оставлении Сталинграда и прорыве 6-й армии изнутри, чтобы реально это осуществить? Враг был не только окружен, но и скован упорными боями на улицах Сталинграда и в его районе: прежде чем «прорваться», ему еще надо было «оторваться» от советских войск, что отнюдь не зависело от одного лишь решения это сделать.

Советское Верховное Главнокомандование и командование сражавшихся под Сталинградом фронтов принимали действенные меры для пресечения такой попытки противника. Войска, окружившие сталинградскую группировку противника на небольшом пространстве между Доном и Волгой, за время с 24 по 30 ноября укрепили внутренний фронт окружения, а на внешний фронт - к рекам Чир и Аксай - выдвигались новые силы. Эти войска, силы которых продолжали нарастать, должны были отразить попытки врага вырваться из окружения. Сомнительность спасения окруженной группировки путем прорыва ею кольца окружения, была, оказывается, ясна и для самого Паулюса. Тот же Типпельскирх мимоходом упоминает, что во время наступления немецких войск с целью прорыва окружения извне Паулюс не отдал приказа 6-й армии на прорыв изнутри. И объяснялось это не только тем, что он не решился действовать вопреки директиве Гитлера, предписывающей этой армии «оставаться на месте». Оказывается, Паулюс «сомневался вообще в возможности разорвать кольцо окружения и спасти значительную часть армии, потому что расстояние, которое следовало преодолеть, было довольно большим» (Типпелъскирх К. Указ. соч. С. 260. ). Несомненно и то, что оставление района Сталинграда должно было резко ухудшить положение группы армий «А».

Каким бы ни было решение Гитлера - оставаться войскам Паулюса в Сталинграде и ждать, пока их выручат другие немецкие войска, или же совершать прорыв самим,- это еще не определяло судьбу окруженной группировки противника. В то время соотношение сил на советско-германском фронте уже изменилось в пользу Союза ССР и налицо были все реальные предпосылки для нанесения сокрушительного удара по зарвавшемуся врагу (Выше подробно освещался этот вопрос и отмечалось, что к осени 1942 г. соотношение сил изменилось в пользу советского народа и его героической Красной Армии не только в количественных показателях (рост производства вооружения, создание новых воинских формирований и т. д.). Красная Армия стала намного сильнее и потому, что возросло мастерство советского командования, в суровых боях войска закалились и приобрели всесторонний боевой опыт. ).

Обстановка на советско-германском фронте поздней осенью и в начале зимы 1942 г. не являлась такой благоприятной для противника, какой она была в ходе летних кампаний немецко-фашистской армии в 1941 и 1942 гг. Поэтому принятое высшим гитлеровским командованием в ноябре 1942 г. решение упорствовать в достижении своих стратегических целей и удерживать Сталинград не могло принести даже временного успеха фашистской Германии. Вместо ожидаемой победы гитлеровцы оказались перед катастрофой, которая надвигалась с неотвратимой закономерностью. Такой же или приблизительно такой результат неизбежен был и при другом решении фашистского командования, что не следует, конечно, понимать фаталистически, и в этом смысле правомерно говорить об ошибках Гитлера и германского генерального штаба, которые способствовали тем или иным неудачам немецко-фашистской армии. Профессиональное военное искусство фашистского вермахта первоначально было выше советского. Однако разгром крупнейшей группировки вермахта под Москвой и финал Сталинградской битвы показали, что Красная Армия после тяжелых поражений и огромных жертв научилась бить агрессора. Порочность немецко-фашистской стратегии, ее авантюристическая сущность, проявившаяся в недооценке мощи СССР, были главной причиной и той катастрофы, которая постигла противника под Сталинградом. Если бывшие гитлеровские генералы и реакционные историки войны не поняли действительных причин этой катастрофы, то это говорит лишь о их неспособности правильно понимать уроки истории.

Среди западногерманских историков есть и такие авторы, которые понимают, что коренное изменение обстановки на советско-германском фронте было вызвано отнюдь пе отдельными просчетами гитлеровского руководства.

X. Шейберт, например, пишет: «Таким образом, для русских возникли три возможности: а) окружение немецких войск в районе Сталинграда, б) удар на Ростов с целью отрезать все немецкие войска в большой излучине Дона, под Сталинградом и южнее Дона, в) удар в направлении нижнеднепровского колена с целью окружения всех немецких войск южного крыла Восточного фронта.

Во всех трех случаях речь шла о разгроме слабых сил союзников Германии.

Третья возможность таила в себе наиболее крупный успех, но сильно превосходила как начальная цель материальные и моральные силы русских. Наиболее реальной была первая возможность, она при минимальном риске могла привести к результату, который сулил дополнительный выигрыш, ибо для заполнения брешей, которые появлялись в немецком фронте, командование вермахта из-за недостатка резервов вынуждалось оголять соседние участки фронта.

При осуществлении первого из названных нами вариантов могли возникнуть одно за другим или даже одновременно условия для воплощения в жизнь двух других возможностей» (Scheibert H. Zwischen Don und Donez. Winter 1942-1943. Neckargemund, 1961. S. 16-17. ).

Шейберт признает, таким образом, что у немецкой стороны не было реальных шансов локализовать успех, достигнутый командованием Красной Армии в ходе сталинградского контрнаступления, в то время как у советской стороны имелся достаточно широкий выбор оперативно-стратегических мероприятий для нанесения крупного поражения вермахту.

Эти выводы, несомненно, сделаны задним числом, хотя Шейберт и утверждает обратное. Он пишет: «Эти выводы были сделаны не после войны, размышляли об этом очень внимательно все ответственные немецкие командные инстанции еще тогда, но не могли добиться понимания у Гитлера. Он видел обстановку, но не хотел верить в наступательные возможности русских и поэтому отвергал все предостережения. Его мнение сводилось к тому, что если русские вообще и имели в своем распоряжении силы, то они были брошены в пылающую топку Сталинграда.

Успех борьбы под Сталинградом, по его мнению, избавлял от всех опасностей. Все донесения о передвижении и сосредоточении вражеских войск на угрожаемых флангах он расценивал как преувеличенные или ошибочные. Единственное, чего в конце концов удалось добиться, было разрешение на переброску 6-й танковой дивизии, имевшей новое вооружение. Она должна была быть переброшена из Франции в район Мил-лерово, чтобы находиться позади 8-й итальянской армии и занять место 22-й танковой дивизии, передвинутой в тыловой район 3-й румынской армии» (Ibid. S. 17. ).

Немецко-фашистское командование, как это отмечалось выше, сразу же после окружения своей группировки стало принимать меры к восстановлению положения под Сталинградом.

В результате больших усилий противнику удалось остановить дальнейшее наступление советских войск юго-западнее и южнее Сталинграда на внешнем фронте окружения. На рубеже р. Чир было приостановлено отступление разгромленной и отброшенной сюда советскими войсками 3-й армии королевской Румынии. В излучине Дона между устьем р. Чир и районом ст-цы Вешенская (в основном вдоль р. Чир) противник организовал оборону. Помимо 3-й румынской армии, сюда стянуты были наскоро сколоченные немецкие боевые группы (каждая до усиленного полка). Затем в этот же район прибыл свежий 17-й армейский корпус, занявший оборону по р. Чир и р. Кривая в районе Дубовского. Остатки немецкого 48-го танкового корпуса, разгромленного советскими войсками при осуществлении операции окружения (корпус в качестве резерва располагался позади 3-й румынской армии), заняли промежуток между о-й румынской армией и 17-м армейским корпусом. Таким образом, на рубеже р. Чир командование врага создало новый фронт обороны недалеко от Сталинграда. Противнику удалось также создать известную устойчивость положения в районе окружения.

О том, как складывалась обстановка в районе Тормосина у р. Чир, рассказывает В. Адам, руководивший восстановлением здесь обороны. Вот как он описывает развитие событий начиная с позднего вечера 22 ноября, т. е. когда стало известно об окружении немецких войск под Сталинградом:

«Снова зазвонил телефон. Полковник Винтер, начальник оперативного отдела штаба группы армий «Б», осведомлялся о положении на нижнем течении реки Чир. От него я узнал также, что в районе Верхне-Чирской, восточнее Морозовска, уже не было ни одного немецкого солдата. Это было крайне неприятно. Надо было немедленно что-то предпринимать. Я предложил из скопившихся здесь солдат образовать боевую группу для обеспечения Нижне-Чирской и плацдарма восточнее Дона у Верхне-Чирской. Ядро группы должна была составить офицерская школа. Винтер полностью согласился. Правда, ночью я уже мало что мог сделать. Поэтому я поручил капитану Гебелю (Начальник армейской офицерской школы.- А. С. ) выслать усиленные разведывательные отряды в северном направлении вплоть до станции Чир и на северо-запад до впадения реки Лиски в реку Чир, установить связь с полковником Микошем и организовать охрану Нижне-Чирской. Коменданту города было приказано собрать колонну грузовиков и направить ее на станцию Чир.

Около 23 часов группа армий снова вызвала меня по телефону и дала следующий приказ: "Подготовить силами боевых групп оборону плацдарма к востоку от Дона и железнодорожной линии, чтобы обеспечить 6-й армии после оставления Сталинграда отход в южном направлении".

Я облегченно вздохнул. Итак, командование группы армий все же рассчитывало получить от главного командования сухопутных сил приказ на прорыв из окружения. Тотчас же я вызвал к себе офицеров штаба, чтобы обсудить мероприятия на 23 ноября. Прежде всего нужно было ликвидировать пробку, созданную транспортом на улицах Нижне-Чирской. Для выполнения этой задачи были командированы все офицеры штаба и комендатуры города. Одновременно было приказано всех тыловиков - солдат и офицеров, за исключением водителей, снабдить оружием и боеприпасами и направить на сборный пункт у школы. Там их разделят на отряды» (Адам В. Трудное решение. М., 1967. С. 180-181. ).

Около двух часов пополуночи Адама вновь разбудили. Начальник связи армии полковник Арнольд доложил, что в направлении железной дороги идет сильная ружейная и пулеметная перестрелка. Оперативная группа Микоша выслала разведку к ст. Чир.

«Из телефонных переговоров с группой Микоша выяснилось, что еще не получены данные разведки. Полковник опасался, как бы не попасть в окружение в связи с продвижением противника на юг. Я осведомил его,- пишет Адам,- что с наступлением дня западнее Верхне-Чирской на равнине, примерно в 2 километрах южнее железной дороги, мы введем в дело усиленную боевую группу. Далее я ему предложил установить тесное взаимодействие с оперативной группой полковника Чекеля на придонском плацдарме. Фланги обеих групп сходились у разрушенного железнодорожного моста через Дон» (Там же. С. 184-185. ).

Штаб б-й армии был поднят по тревоге. В направлении Тормосипа послали разведку, которая вскоре донесла, что советские войска своими передовыми частями вышли на железнодорожное полотно по обе стороны ст. Чир, а их передовые отряды просочились к югу. Однако разведывательные группы отошли назад, когда по ним был открыт огонь.

Наступило утро 23 ноября. «Капитан Гебель организовал в школе в Нижне-Чирской сборный пункт для солдат, отбившихся от своих частей. Со всех сторон туда прибывали отряды под командованием курсантов офицерской школы. Они были вооружены и обеспечены боеприпасами, так что сразу можно было формировать роты и батальоны. Преподаватели офицерской школы были назначены командирами батальонов, курсанты - командирами рот и взводов.

Вновь сформированные части немедленно заняли указанные им позиции. К середине дня первые батальоны уже стояли, готовые к обороне западнее Верхне-Чирской» (Там же. С. 185. ).

Оставив на полковника Зелле командование штабом и поручив ему перевести штаб в Тормосин, Адам задержался в Нижне-Чирской, принимая срочные меры к тому, чтобы добыть орудия, минометы, тапки и боеприпасы для созданных боевых групп. Направляясь затем на легковом вездеходе по направлению к Верхне-Чирской, он видел непрекращавшийся поток солдат германской армии, охваченных страхом. К его машине приблизился отряд, состоявший примерно из двадцати немцев и румын. Все они были без оружия, небриты, в ободранной одежде. Остановив их, Адам спросил немецкого унтер-офицера, к какой части они принадлежат и почему без оружия. «Мы из 4-й танковой армии. Мы отстали от наших частей. Русский следует за нами по пятам, господин полковник» (Там же. С. 186. ).

Получив такой ответ и направив группу к коменданту Нижне-Чирской, Адам предался тяжелым раздумьям. «Я не понимал, как могли так быстро пасть духом немецкие войска, как случилось, что так безвольно отступили те самые солдаты, которые всего несколько месяцев назад, уверенные в победе, шествовали по донским степям. Был ли это страх за собственную жизнь? Или боязнь плена? Усомнились ли они, наконец, в самом смысле войны?» (Там же. С. 187. )

Штаб группы армий «Б» назначил полковника В. Адама командиром всех боевых групп, занявших оборону по р. Чир, с непосредственным подчинением командованию группы армий. Штабом группы Адама стал штаб артиллерии 6-й армии, находившийся вне «котла».

Боевую группу Адама подчинили 48-му танковому корпусу (Командир 48-го танкового корпуса Гейм был смещен, и с 1 декабря в командование корпусом вступил генерал танковых войск фон Кнобельсдорф. ), штаб которого был перенесен в Тормосин. Любопытен рассказ Адама о встрече с генералом Кнобельсдорфом, которая состоялась в Нижне-Чирской. «Он подтвердил то, что мне уже было известно по слухам: в районе Котельникова, восточнее Дона, готовилась к удару новая 4-я танковая армия под командованием генерал-полковника Гота. В ближайшие дни она должна была прорвать кольцо окружения и развернуть наступление на широком фронте. Одновременно армейская группа под командованием генерала пехоты Холлидта должна была из района западнее верхнего течения Чира атаковать с фланга противника, наступающего на юг. 48-й танковый корпус под командованием генерала танковых войск фон Кнобельсдорфа вместе с только что прибывшей 11-й танковой дивизией и еще ожидавшимися соединениями должен был наступать с плацдарма восточнее Нижне-Чирской. Командир корпуса получил у нас подробную информацию об обстановке на придонском плацдарме и о расположении войск противника» (Адам В. Указ. соч. С. 193. ).

Гитлеровцы лихорадочно ждали того дня, когда деблокирующая армия нанесет удар. Между тем события развертывались далеко не так, как этого им хотелось. Советские части нанесли сильный удар на участке 336-й дивизии, занимавшей позиции слева от группы Адама. В непрерывных боях понесла большие потери немецкая 11-я танковая дивизия. «На нашем участке мы ее больше не видели, хотя крайне нуждались в поддержке танков ввиду все более усиливавшихся атак противника. Плохо обстояло дело на придонском плацдарме. Он все больше суживался, чувствовалось, что вскоре придется его очистить. Все это снова значительно ухудшило настроение. Если несколько дней назад прибытие наших танков способствовало подъему духа, то теперь настроение падало быстрее, чем когда-либо раньше. Стало обычным, что солдаты без разрешения покидали свои позиции. Нам доносили об отказах повиноваться. Все были охвачены страхом перед пленом. Офицеры также стремились как можно быстрее выбраться из ловушки» (Там же. С. 195-196. ).

Полковник Адам 10 декабря по требованию Паулюса вылетел в «котел», передав возглавляемые им боевые группы генералу барону фон Габленцу.

В районе Тормосина противнику не удалось создать такой сильной деблокирующей группировки, какая сосредоточивалась в районе Котель-никово. Попытки в этом направлении оказывались неудачными, прежде всего из-за активных действий советских войск.

Решив деблокировать окруженные под Сталинградом войска Паулюса, верховное гитлеровское командование организовало новую группу армий «Дон», между группами армий «А» и «Б». Командование этой группой армий было возложено на генерал-фельдмаршала фон Манштейна. В нее были включены: оперативная группа «Холлидт» (в районе Тормосина), остатки 3-й румынской армии, 4-я немецкая танковая армия (вновь созданная из управления бывшей 4-й танковой армии и соединений, прибывших из резерва) и 4-я румынская армия в составе 6-го и 7-го румынских корпусов.

На усиление группы армий «Дон» спешно перебрасывались дивизии с Кавказа, из-под Воронежа, Орла и из Франции, Германии, Польши. Ман-штейну были подчинены и войска, окруженные в районе Сталинграда. Группа армий «Дон» занимала фронт общей протяженностью 600 км, от ст-цы Вешенской на Дону до р. Маныч. В ее составе было до 30 дивизий, в том числе шесть танковых и одна моторизованная, не считая соединений, окруженных под Сталинградом. Перед войсками Юго-Западного фронта находились 17 дивизий из группы армий «Дон», а 13 дивизий (объединенных в армейскую группу «Гот») противостояли войскам 5-й ударной армии и 51-й армии Сталинградского фронта.

Манштейн в своих мемуарах рассказывает о том, как формировалась группа армий «Дон». По приказу ОКХ в качестве ее управления был использован штаб 11-й немецкой армии, находившийся в районе Витебска. Манштейн и сопровождающие его лица 24 ноября прибыли в штаб группы армий «Б» в Старобельск, где он был ознакомлен с обстановкой командующим группой генерал-полковником фон Вейхсом и начальником штаба генералом фон Зоденштерном. В группу армий «Дон», помимо окруженной в Сталинграде 6-й армии, первоначально входили остатки разбитой 4-й танковой армии и двух румынских армий и, наконец, не участвовавшая в боях немецкая 16-я моторизованная дивизия и еще четыре боеспособные румынские дивизии.

«Группе выделялись следующие новые силы: в 4-ю танковую армию (для наступления на Сталинград с юга с целью деблокирования находившихся там войск) от группы армий «А» штаб 57 тк с 23 тд и значительными силами АРГК, а также вновь пополненная 6 тд, которая должна была прибыть из Западной Европы.

На левый фланг, 3-й румынской армии - один штаб корпуса и 4- 5 дивизий (так называемая группа Холлидта) - с задачей наступать с Верхнего Чира в восточном направлении с целью деблокировать Сталинград.

В штабе группы армий «Б» мне показали радиограмму, которую направил Гитлеру командующий 6-й армией генерал Паулюс (если я не ошибаюсь, 22 или 23 ноября). Он сообщал, что, по его мнению, как и по мнению всех его командиров корпусов, абсолютно необходим прорыв армии в юго-западном направлении. Правда, чтобы получить необходимые для этого силы, требовалась перегруппировка сил армии и отвод северного фланга с целью его сокращения и высвобождения необходимых сил. В штабе группы армий, «Б» полагали, что даже при немедленном согласии Гитлера прорыв мог быть начат не ранее 28 ноября. Но Гитлер не дал своего согласия...» (Manstein Е. von. Op. cit. S. 331-332. )

Эрих фон Манштейн, поставленный Гитлером во главе группы армий «Дон» и получивший приказ деблокировать окруженную советскими войсками под Сталинградом группировку Паулюса, был испытанным фашистским военачальником, стяжавшим себе известность во многих захватнических походах гитлеровской армии. Впоследствии Паулюс характеризовал его как военачальника, который «пользовался репутацией человека, обладающего высокой квалификацией и оперативным умом и умеющего отстаивать перед Гитлером свое мнение» (Из личного архива фельдмаршала Паулюса. С. 95. ). Генерал-майор Ф. фон Меллентин, 27 ноября назначенный на должность начальника штаба 48-го танкового корпуса, рассказывая о своей поездке из ставки Гитлера в штаб группы армий «Дон», не скупится на краски, останавливаясь на личности Манштейна. «Утром 28 ноября я вылетел самолетом в Ростов, где должен был явиться во вновь созданный штаб группы армий "Дон". Перелет из Восточной Пруссии на старом испытанном Ю-52 показался мне бесконечно долгим. Мы пролетели над разрушенной Варшавой, затем пересекли бездорожный район Пинских болот и занесенные снегом степи Украины и, сделав короткую посадку в Полтаве с ее зловещими памятниками, напоминающими о нашествии Карла XII, прибыли в Ростов во второй половине дня. Совершив перелет в 2400 км, я мог составить себе ясное представление о бескрайних просторах России и тех огромных расстояниях, на которых ведутся боевые действия.

В тот же вечер я явился к фельдмаршалу фон Манштейну и его начальнику штаба генералу Велеру. С момента посещения нашей дивизии в Польше в 1940 году Манштейн очень постарел, но его авторитет вырос, а подвиги, совершенные в начале войны с Россией и затем при завоевании Крыма, принесли ему такую славу, которой мог бы позавидовать любой командующий на Восточном фронте. Как специалист по ведению осадных боевых действий, он в свое время был направлен на ленинградский участок фронта для разработки плана по овладению старой русской столицей, а впоследствии был переброшен под Сталинград с задачей восстановить положение на Дону и организовать деблокаду окруженной в Сталинграде немецкой группировки. Манштейн, которого метко называли человеком, «скрывающим свои чувства под маской ледяного спокойствия» (Paget R. Т. Manstein: His Campaigns and His Trial Collins, 1951. P. 1. ) направил меня к полковнику Буссе, первому офицеру штаба группы армий «Дон»» (Меллентин Ф. Танковые сражения 1939-1945 гг. М., 1957. С. 153-154. ).

С нескрываемым пессимизмом описывает Меллентин окончание своего путешествия к 48-му танковому корпусу. «На рассвете 29 ноября я вылетел на командный пункт 48-го танкового корпуса. Мы летели на "Шторхе" и вместе с пилотом очень внимательно смотрели вниз, боясь ошибиться и совершить посадку по ту сторону фронта. Самолет шел над самой землей, и я получил довольно полное представление о «матушке России». Местность по обоим берегам Дона представляет собой огромную бескрайнюю степь; лишь изредка попадаются глубокие лощины, в которых прячутся деревни. Пейзаж напоминал пустыню Северной Африки, только вместо песка внизу белым ковром лежал снег. Когда мы совершили посадку на небольшом фронтовом аэродроме, я понял, что начался новый и очень мрачный период моей службы в армии» (Там же. С. 154. ).

Э. Манштейн подробно пишет об обстановке, которая сложилась в связи с окружением немецких войск под Сталинградом. В его рассказе наряду с заслуживающими внимания конкретными деталями есть и много тенденциозного, неверного. Так, он утверждает, что в сталинградском «котле» оказалось 200 - 220 тыс. человек окруженных войск, хотя их было 330 тыс. Оценивая положение войск Паулюса, он подчеркивает решающее, по его мнению, значение снабжения их по воздуху. При этом всю ответственность за допущенный здесь просчет он возлагает на Гитлера и Геринга, следуя усвоенной в этом отношении манере послевоенных воспоминаний гитлеровских генералов. В то же время он говорит о недостаточности сил, которыми располагал как командующий группой армий «Дон» для нанесения деблокирующего удара. «...Вскоре стало ясно,- пишет Манштейн,- что первоначальный план - с целью деблокирования 6-й армии предпринять удары силами 4-й танковой армии из района Котелышково восточнее реки Дон и силами группы Холлидта со Среднего Чира на Калач - окажется невыполнимым ввиду недостатка сил. Можно было, правда, рассчитывать на то, что удастся сосредоточить достаточно сил в одном месте. При нынешнем положении вещей для деблокирующего удара могла быть использована только 4-я танковая армия.

Ей ближе было до Сталинграда (Это неточно. Котельниковская группировка находилась дальше от окруженной 6-й армии, чем группа войск противника на рубеже р. Чир у Нижне-Чирской.- А. С. ). На своем пути к Сталинграду ей не приходилось бы преодолевать Дона. Можно было также надеяться, что противник меньше всего будет ожидать такое наступление на восточном берегу Дона, так как при существовавшей на фронте обстановке сосредоточение в этом районе крупных сил было бы связано для немцев с большим риском. Поэтому противник вначале выдвинул только относительно слабые силы в направлении на Котелышково для прикрытия внутреннего фронта окружения. Здесь на первых порах 4-й танковой армии противостояло только 5 дивизий противника, тогда как на р. Чир противник имел уже 15 дивизий» (Manstein E. von. Op. cit. S. 352-353. ).

1 декабря командование группы армий отдало приказ на проведение операции «Зимняя гроза», который предусматривал следующее.

4-я танковая армия должна была начать наступление основными силами из района Котельниково восточнее р. Дон. Начало наступления нам.ечалось на 8 декабря. Войскам армии предлагалось прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или во фланг советским войскам, занимающим внутренний фронт окружения южнее или западнее Сталинграда, и разбить их.

48-й танковый корпус из состава группы «Холлидт» должен был ударить в тыл советских войск с плацдарма па реках Дон и Чир в районе ст-цы Нижне-Чирская.

6-й армии в соответствии с категорическим приказом Гитлера предлагалось удерживать свои прежние позиции в «котле». Вместе с тем в определенный день, указанный штабом группы армий, 6-я армия должна была прорваться на юго-западном участке окружения в направлении на р. Донская Царица и соединиться с наступающей 4-й танковой армией.

Войска противника, закрепившиеся на рубеже р. Чир у Нижне-Чирской, находились всего в 40 км от окруженных войск Паулюса, тогда как котельниковская группировка (армейская группа «Гот») была удалена от них перед началом наступления на расстояние 120 км. Тем не менее Манштейн решил наступать именно отсюда. «Он отказался от форсирования Дона, как от рискованной и трудной операции, а выбрал для своих действий район Котелышково юго-восточнее Дона: по его мнению, именно отсюда было выгоднее всего начинать наступление» (Меллентин Ф. Указ. соч. С. 168-169. ).

Решение на деблокирующий удар со стороны Котельниково зависело от ряда факторов, и прежде всего от реально складывавшейся тогда обстановки. По этому поводу Шейберт пишет, что, после того как советские войска укрепили кольцо окружения, они сразу же начали атаки против немецкой стороны по р. Чир. Центром этих атак было нижнее течение реки и плацдарм в ее устье у Дона. Гитлеровские войска полностью исчерпали здесь свои возможности. Наконец врагу удалось с помощью войск, объединенных под командованием 48-го танкового корпуса, отбить эти атаки. Но, прежде чем ударная группа «Холлидт», предназначавшаяся как основная сила для деблокирующей операции, успела подойти в конце ноября к немецкому оборонительному фронту по р. Чир, вновь созданный 48-й танковый корпус был уже потерян для деблокирующей операции.

«48-й танковый корпус не только не смог содействовать этому удару с помощью операции с Чирского плацдарма - напротив, он вынужден был уже 15 декабря сдать эту позицию, ближе всего находившуюся к окруженным войскам» (Scheibert H. Zwischen Don und Donez. S. 30. ).

О подготовке деблокирующего удара из района Котельниково приводит данные X. Шейберт в другой своей книге: «До Сталинграда - 48 километров. Деблокирующий удар 6-й танковой дивизии, декабрь 1942 года» (Scheibert H. Nach Stalingrad - 48 Kilometer! Der Entsatzvorstoss der 6. Panzer - Division. Dezember 1942. ). Шейберт являлся командиром 8-й танковой роты 11-го танкового полка (полковника Гюнерсдорфа) 6-й танковой дивизии генерал-майора Рауса. Эта дивизия наряду с 23-й танковой дивизией, а затем и 17-й танковой дивизией входила в 57-й танковый корпус генерала танковых войск Кирхнера. Корпус стал основным бронированным кулаком, с помощью которого гитлеровское командование пыталось пробить брешь в кольце окружения. Рассказывая о практической стороне подготовки удара, Шейберт приводит детали, показывающие сильные и слабые стороны вражеских войск, привлекавшихся для контрудара, в частности, 6-й танковой дивизии. Она играла едва ли не главную роль среди соединений 57-го танкового корпуса.

Шейберт пишет и о событиях, непосредственно предшествовавших переброске 6-й танковой дивизии в район Сталинграда. Так, он сообщает, что после тяжелых зимних боев в 1941 - 1942 гг. в районе Москвы 6-я танковая дивизия в мае 1942 г. была переброшена во Францию для пополнения и перевооружения. 11-й танковый полк, имевший на вооружении чехословацкие машины «Шкода-35», должен был получить вместо них новые немецкие машины. Танковый полк был развернут по штатам военного времени, так же как и вся 6-я танковая дивизия. Дивизия была хорошо вооруженным соединением. В ней имелось наряду с опытными обер-ефрейторами кадровое ядро унтер-офицеров и офицеров. Подразделения были сколоченными, обладали боевым опытом. Шейберт пишет: «Боеспособность дивизии можно оценить как выдающуюся. Каждый чувствовал свое большое превосходство над противником, верил в силу своего оружия, в подготовленность командиров» (Ibid. S. 15. ).

В ноябре началась погрузка первых эшелонов. «В Париж мы не попали,- пишет Шейберт,- наши эшелоны шли объездными маршрутами, затем пересекли Западную Германию и, двигаясь дальше на Восток, проехали Берлин... Когда достигли Барановичей в Белоруссии, началась партизанская область. Разрушенные локомотивы и вагоны по обе стороны железнодорожной линии отчетливо показывали, какая ожесточенная малая война шла здесь. Всюду на этой огромной лесистой территории вплоть до Гомеля была усиленная охрана железнодорожных путей. Локомотив толкал перед собой вагон с песком, как защиту от мин. Брянск лежал в глубоком снегу. Мы двинулись дальше через Курск в Белгород, где местность была более открытой. Далее лежала Украина со своими степными просторами, раскинувшимися на юг и на восток. В беседах господствовали сообщения о Сталинграде. Несмотря на осторожность первых сводок, было ясно, что 21 ноября крупные войсковые объединения были окружены и что сейчас продолжаются бои и вне котла. Офицерам стало ясно, что 6-я танковая дивизия рано или поздно будет действовать на этом участке» (Ibid. ).

Фельдмаршал Манштейн, следуя из Витебска для вступления в должность командующего группой армий «Дон», принял в Харькове командира 6-й танковой дивизии генерал-майора Рауса. Они вместе проехали до Ростова, и Манштейн лично информировал Рауса об обстановке и распорядился, чтобы дивизия во изменение первоначального приказа сосредоточилась не в Миллерово, а юго-западнее Котельниково, вошла в состав 57-го танкового корпуса и вела на этом участке сдерживающие бои. О действиях советских войск Манштейну было известно, что их 4-й кавалерийский корпус, усиленный танками и поддерживаемый двумя пехотными дивизиями, наступает по обеим сторонам железнодорожной линии, ведущей из Сталинграда в Котельниково.

27 ноября утром эшелон 6-й танковой дивизии прибыл в Котельниково. Как раз в это время, после артиллерийского обстрела, советские подразделения ворвались в город. «Уже через несколько минут дивизия докладывала о первых убитых и раненых» (Ibid. S. 23. ). Прибывали (с Кавказа) и части 23-й танковой дивизии, которые должны были действовать правее 6-й танковой дивизии.

Срок начала деблокирующего удара противник вынужден был перенести сначала на 8-е, а затем на 12 декабря. Происходило сосредоточение войск, предназначенных для наступления.

6-я танковая дивизия к 5 декабря была полностью сосредоточена в районе Котельниково, ее мотопехота и артиллерия заняли оборону примерно в 15 км восточнее города. 11 декабря Манштейн отдал приказ о начале операции. Положение на южном участке фронта было таково, что «в дальнейшем деблокада Сталинграда вообще могла стать невозможной» (Ibid. S. 48. ).

Враг решил нанести удар силами 6-й и 23-й танковых дивизий, к которым в дальнейшем присоединялась и 17-я танковая дивизия. Генералу Паулюсу Манштейн предложил нанести встречный удар из «котла».

Что же предпринималось за это время советской стороной? Боевые действия в районе Сталинграда развертывались при сохранении за ней инициативы борьбы. Завершив окружение двух немецких армий - 6-й и части сил 4-й танковой - войска Красной Армии должны были покончить с окруженной группировкой и вместе с тем осуществить стремительное наступление на внешнем фронте окружения в общем направлении на Ростов.

Как выше уже отмечалось, Верховное Главнокомандование решило без какой-либо паузы проводить операцию по уничтожению окруженной группировки. Выполнение этой задачи было возложено на войска Донского и главные силы (62, 64-я и 57-я армии) Сталинградского фронтов. С 24 ноября развернулись ожесточенные бои с окруженным врагом, который оказывал упорное сопротивление и переходил в контратаки. Территория, которую занимали войска Паулюса, к 29 ноября сократилась почти вдвое и составляла всего 1500 кв. км. Район окружения не превышал 70 - 80 км по прямой с запада на восток и 30 - 40 км с севера на юг. Вместе с тем наступательные действия советских войск с 24 по 30 ноября проходили медленно и не решали поставленных перед фронтами задач. Для расчленения группировки противника и ее ликвидации по частям наличных сил Донского и Сталинградского фронтов было недостаточно.

Впоследствии А. М. Василевский отмечал, что решение Ставки на уничтожение с ходу окруженной в районе Сталинграда вражеской группировки исходило из неправильной оценки ее численного состава. «По разведывательным данным из фронтов, принимавших участие в контрнаступлении, а также разведывательных органов Генерального штаба, общая численность окруженной группировки, которой командовал генерал-полковник Паулюс, определялась в то время в 85 - 90 тыс. человек. Фактически же в ней насчитывалось, как мы узнали позднее, более 300 тыс. Значительно преуменьшенными были наши представления и о боевой технике, особенно артиллерии и танках, и вооружении, которыми располагали окруженные фашисты» (Василевский А. М. Дело всей жизни. 2-е изд. М., 1975. С. 254. ). Эта серьезная ошибка явилась следствием того, что не были учтены те пополнения, которые получала сталинградская группировка противника в ходе ее наступательных и оборонительных боев, а также многочисленные части и подразделения всевозможных специальных и вспомогательных служб. Личный состав этих войск, также попавших в «котел», использовался гитлеровским командованием для пополнения боевых частей. В их ряду были дивизия ПВО, свыше десяти отдельных саперных батальонов, санитарные подразделения, строительные батальоны, инженерные отряды, части полевой жандармерии, тайной военной полиции и т. д. (Там же. )

Помимо просчета в оценке сил группировки противника, существенное значение имело и то, что протяженность линии обороны вражеских войск в условиях окружения значительно сократилась, а боевые порядки уплотнились. Гитлеровское командование приняло меры к созданию сильной обороны в районе окружения. Войска противника, объединенные в 6-ю армию (семнадцать дивизий 6-й армии и пять дивизий 4-й танковой армии), заняли прочную оборону к западу и юго-западу от Сталинграда на фронте Орловка, Цыбенко, Купоросное общим протяжением около 170 км. Штаб армии находился в пос. Гумрак - центре окруженной группировки.

Соотношение сил на внутреннем фронте в ноябре и первых числах декабря продолжало меняться не в пользу Красной Армии. Срочное создание внешнего фронта окружения, прежде всего на юго-западном и южном направлениях, проводилось за счет войск, снимаемых с внутреннего кольца. «Это было тем более необходимо,- писал А.М. Василевский - что к нам начали поступать данные о переброске противников на сталинградское направление дополнительных войск с других участков советско-германского фронта и из Западной Европы. В последних числах ноября мы были вынуждены перегруппировать с внутреннего на внешний фронт, на усиление тормосинского направления, ряд стрелковых дивизий 65-й и 21-й армий Донского фронта, а на котельниковское направление - остававшиеся еще на внутреннем фронте стрелковые дивизии 51-й армии Сталинградского фронта» (Там же. С. 261-262. ). В результате к 1 декабря соотношение сил и средств сложилось так: у советских войск на советских войск на внутреннем фронте находилось 480 тыс. человек, 456 танков, 8490 орудий и минометов (без зенитной артиллерии и 50-мм минометов), а у окруженного противника - 330 тыс. человек, 340 танков, 5230 орудий и минометов.

В воздухе на Сталинградском направлении советское командование имело 790 боевых самолетов фронтовой авиации, а также ряд соединений АДД (АДД - авиация дальнего действия. ). При этом 540 самолетов использовалось против окруженной группировки, а 250 - на внешнем фронте. Противник соответственно располагал 1070 боевыми самолетами 4-го воздушного флота и 8-го авиационного корпуса. Однако значительную часть истребителей фашистское командование вынуждено было использовать для прикрытия транспортных самолетов, осуществлявших снабжение окруженных войск.

Подготовка новой наступательной операции, получившей условное наименование «Сатурн», началась в конце ноября. Войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов в ходе этой операции должны были разгромить основные силы 8-й итальянской армии, оборонявшейся на Среднем Дону на фронте Новая Калитва, Вешенская, и вражеские войска на р. Чир и в районе Тормосина, а затем наступать в общем направлении на Миллерово, Ростов. Юго-западный фронт был усилен новыми соединениями.

25 ноября представитель Ставки А. М. Василевский, командующий артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов, командующий ВВС A. А. Новиков совместно с командующим Воронежским фронтом Ф. И. Голиковым приступили к рекогносцировочным работам в полосе 6-й армии.

На следующий день такая же работа была проделана совместно с командующим Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутиным на правом крыле этого фронта. «Вернувшись на фронтовой КП в Серафимович,- вспоминал А. М. Василевский,- я доложил Верховному Главнокомандующему о проделанной работе и о наших предварительных соображениях по замыслу предстоящей операции. Сообщал я примерно следующее. Для удобства управлениями войсками Юго-Западного фронта в предстоящей операции целесообразно войска 1-й гвардейской армии, входившие к тому времени в оперативную группу генерал-лейтенанта B. И. Кузнецова, реорганизовать в 1-ю гвардейскую армию, назначив Кузнецова ее командующим и создав для него управление. Остальные соединения этой армии, действовавшие юго-восточнее, растянувшиеся на рубежах рек Дон, Кривая и Чир до Чернышевской, выделить в самостоятельную 3-ю гвардейскую армию во главе с генерал-лейтенантом Д. Д. Лелюшенко (фактически он уже командовал в то время этими войсками). Фронт от Чернышевской до устья реки Чир, то есть до стыка с войсками Сталинградского фронта, оставить по-прежнему за войсками 5-й танковой армии генерал-лейтенанта П. Л. Романенко» (Василевский А. М. Указ. соч. С. 256. ).

Для разгрома 8-й итальянской армии и немецкой оперативной группы «Холлидт» предлагалось создать две ударные группировки на Юго-Западном фронте: на правом фланге 1-й гвардейской армии для нанесения удара с плацдарма южнее Верхнего Мамона на Миллерово и в полосе 3-й гвардейской армии к востоку от Боковской для удара также на Миллерово, замыкая кольцо окружения. После этого наступающие войска должны были продвигаться к Ростову.

Ударной группировке Воронежского фронта - 6-й армии следовало наносить удар из района юго-западнее Верхнего Мамона на Кантемировку, Волошиио.

5-й танковой армии ставилась задача разгромить противника на стыке Юго-Западного и Сталинградского фронтов, в районе Морозовск, Тормосин, Чернышевский, и не допустить его прорыва к окруженной группировке. Действия этих войск должна была поддерживать 17-я воздушная армия.

«Верховный Главнокомандующий в основном одобрил наши предложения и обещал дополнительные войска и средства для фронтов. Мне он приказал обязать командующих Юго-Западным и Воронежским фронтами приступить к разработке детальных планов операции и представить в Ставку окончательные соображения по ней не позднее первых чисел декабря (2 декабря план операции «Сатурн», представленный командующими войсками фронтов, был окончательно утвержден Ставкой.- А. С. ). Согласился Сталин и с моим предложением передать 21-ю армию Юго-Западного фронта, 26-й и 4-й танковые корпуса, действовавшие на внутреннем фронте кольца окружения у Сталинграда, Донскому фронту. Таким образом, все внимание командования Юго-Западного фронта сосредоточивалось на внешней линии борьбы и подготовке операции, получившей кодовое наименование «Сатурн» (Василевский А. М. Указ. соч. С. 257-258. ).

Вместе с тем продолжалась подготовка операции по ликвидации группировки Паулюса. Ставка считала важным быстрее решить эту задачу. 27 ноября Верховный Главнокомандующий в разговоре по прямому проводу главное внимание уделил именно этому вопросу, что видно из сохранившейся записи переговоров. Приводим ее в извлечениях.

У аппарата в Москве находился И. В. Сталин, у аппарата на фронте - А. М. Василевский и Н. Ф. Ватутин.

Сталин - Михайлову (Михайлов - псевдоним Василевского. ). «Войска противника под Сталинградом окружены, их надо ликвидировать, чтобы освободить наших целых три армии». Для руководства этим, говорит Сталин, следует объединить действия Иванова и Донцова (Иванов - псевдоним Еременко, Донцов - Рокоссовского. ). «Михайлову нужно создать маленький опер-пупкт в 10 - 15 человек где-либо около Ляпичева или западнее этого пункта и оттуда конкретно руководить делом ликвидации сталинградской группы противника, все более и более сжимая кольцо. Это очень важное дело, более важное дело, чем операция «Сатурн». Михайлов должен сосредоточиться только на этом одном деле».

Михайлов . «Немедленное управление обоими фронтами можно организовать из района КП Донцова, где уже связь имеется и где я смогу быть завтра же. Прошу Ваших окончательных указаний, чтобы мог приступить сейчас же к их осуществлению».

Сталин . «Хорошо. Езжайте немедля на КП Донцова, возьмите необходимых работников и организуйте координацию действий Донцова и Иванова. Воронов пусть поедет вместе с Ватутиным для подготовки операции «Сатурн»...

Теперь товарищу Михайлову. Примите указания:

1. В существующей обстановке Ваша задача состоит в том, чтобы объединить действия Донцова и Иванова по ликвидации окруженной группы противника. Прошу Вас заняться только этим делом и не отвлекаться ни на какие другие дела.

2. Вся авиация Донского и Сталинградского фронтов вместе с Новиковым, а также поступающий на Донской фронт корпус бомбардировщиков Пе-2 будут находиться в Вашем распоряжении. Задача авиации - сосредоточенно громить окруженную группу противника и не давать ей передыху.

3. Можно поставить в Ваш резерв один танковый корпус, который можете использовать по своему усмотрению для усиления Донцова или Иванова. Если понадобятся Вам еще резервы, донесите завтра.

4. Вы должны иметь прямую и непосредственную связь со Ставкой и регулярно информировать ее о всех событиях в районе Донцова и Иванова.

5. Завтра доложите, не следует ли передать 62-ю армию в состав Донского фронта, завтра же доложите, куда направить танковый корпус. Есть ли у Вас вопросы, все ли понятно?»

Михайлов . «Все понятно и все будет исполнено». После этого И. Сталин попросил к аппарату Федорова (Федоров - псевдоним Ватутина. ).

Сталин . «Товарищу Федорову, примите указания:

1. У Вас сейчас двойная задача, одна задача - руководить действиями Романенко и Лелюшенко от района Нижне-Чирской до Нижне-Кривской; вторая задача - готовить операцию «Сатурн».

2. Товарища Воронова оставить в распоряжении Федорова для подготовки операции «Сатурн», а также для помощи Лелюшенко.

3. Кроме первого смешанного авиакорпуса, который остается в распоряжении Федорова, Вы получите на днях еще один смешанный авиакорпус с дивизией истребителей и с дивизией штурмовиков. Всей группой авиации Федорова будет руководить Фалалеев, который на днях направится к Вам» (ЦАМО СССР. Ф. 96-А. Оп. 2011. Д. 26. Л. 195-205 (сверено с телеграфной лентой). ).

«Товарищам Донцову и Иванову

Копия: товарищу Михайлову

Настоящим доводится до сведения товарищей Донцова и Иванова, что Ставка Верховного Главнокомандования поручила руководство действиями Сталинградского и Донского фронтов по ликвидации окруженного противника товарищу Михайлову, распоряжения которого безусловно обязательны для товарищей Донцова и Иванова. Васильев» (Там же. Ф. 132-А. Оп. 2642. Д. 13. Л. 140. ).

А. М. Василевский, выполняя указание Верховного Главнокомандования, 30 ноября, поставил перед командующими войсками фронтов задачу - возобновить наступательные действия на внутреннем фронте окружения для расчленения и уничтожения группировки противника.

Командующий Донским фронтом генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский решил главный удар фронта нанести силами 21, 65-й и 24-й армий на участке Карповка, Бабуркин. Для этого надо было предварительно провести частную операцию по уничтожению противника в районе Карповка, Дмитриевка, Мариновка и выйти на рубеж р. Россошки, развернув здесь войска для наступления в общем направлении на Гумрак.

Командующий Сталинградским фронтом генерал-полковник А. И. Еременко главный удар намечал нанести силами 62-й и 64-й армий в направлении на Алексеевку. Действия обоих фронтов должны были привести к расчленению, а затем и ликвидации группировки Паулюса. Командование фронтов с 1 по 3 декабря произвело частичную перегруппировку войск, усиливая внешний фронт окружения и обеспечивая готовящуюся операцию с запада и юга от возможных встречных ударов противника. 51-я, 57-я армии и все резервы Сталинградского фронта были нацелены для решения этой задачи. Так, войска 51-й армии должны были наступать в направлении на Котельниково, 4-й механизированный корпус - на Ермохинский.

Для организации надежной блокады окруженной группировки с воздуха были приняты меры, которым раньше не уделялось должного внимания. «Скажу прямо,- писал А. М. Василевский,- что на первых порах, во всяком случае до декабря 1942 года, мы недооценивали серьезность этой задачи, и ее выполнение носило случайный, разрозненный характер: работа авиации с системой огня зенитной артиллерии не увязывалась, четкого управления и взаимодействия между ними установлено не было. А ведь в распоряжении противника имелось не менее 5 вполне пригодных аэродромов, принимавших одновременно значительное количество самолетов. Резко уменьшавшиеся с каждым днем запасы продовольствия, боеприпасов и горючего, необходимость эвакуировать огромное количество раненых и больных вынуждали гитлеровское командование привлекать к транспортным перевозкам максимум самолетов, использовать для этого даже бомбардировщики.

Только в первой половине декабря мы стали уделять более серьезное внимание блокированию окруженных войск с воздуха. Была разработана достаточно стройная система использования авиации, а также артиллерии в борьбе с транспортной авиацией противника. Установили строгую ответственность за порядок уничтожения вражеских самолетов с уточнением обязанностей войск внешнего фаса и внутреннего кольца окружения (самолеты уничтожались при подходе к кольцу и в период погрузки и взлета). Наконец, была обеспечена возможность круглосуточной работы наших истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков, а также дальнобойной артиллерии для уничтожения фашистской авиации на аэродромах и посадочных площадках внутри кольца окружения. Работа различных сил и средств, привлекавшихся для борьбы с транспортной авиацией противника, увязывалась единой системой наблюдения, оповещения и связи. Все это, вместе взятое, резко сократило поток грузов, доставлявшихся противником в «котел», и эвакуацию из него» (Василевский А. М. Указ. соч. С. 262 - 263. ).

Войска Донского и Сталинградского фронтов в первых числах декабря вели наступление на внутреннем фронте окружения. Однако 21, 65-я и 24-я армии Донского фронта встретили упорное сопротивление противника в районах Карповка, Мариновка и ко 2 декабря не смогли выйти на рубеж р. Россошки, который был намечен для развертывания сил фронта. Войска 62-й, 64-й и правого крыла 57-й армий также вели ожесточенные бои без ощутимых успехов. Противник организовал сильную оборону на новых рубежах, используя и ранее созданные советские оборонительные обводы. К тому же соотношение сил на внутреннем фронте окружения изменилось в пользу противника. Тревожная обстановка на южном и юго-западном участках внешнего фронта заставляла усиливать эти направления. Туда была направлена часть соединений. В результате произведенной с 1 по 3 декабря частичной перегруппировки войск Донского и Сталинградского фронтов они имели к 4 декабря на внутреннем фронте около 300 тыс. человек и 312 танков, а у противника было 330 тыс. человек и 340 танков. Соотношение сил изменилось здесь в пользу противника.

Наступательные бои на внутреннем фронте продолжались. Войска Сталинградского фронта добились незначительного успеха в районе Купоросное. 65-я армия Донского фронта вышла к рубежу р. Россошки, а 21-я армия этого фронта добилась небольшого продвижения северо-западнее Карповки. Занимая выгодные и хорошо укрепленные в инженерном отношении позиции, противник в течение девятидневных напряженных боев в целом успешно их удерживал. Становилось все более ясным, что ликвидация окруженной группировки противника наличными силами не может быть осуществлена.

Ставка Верховного Главнокомандования 8 декабря приняла решение более тщательно подготовить операцию по уничтожению окруженной группировки, произвести перегруппировку войск, усилить их за счет резервов, создать полноценное материально-техническое обеспечение операции (боеприпасами, горючим). В осуществление этого решения 9 декабря была создана 5-я ударная армия (В состав 5-й ударной армии были включены 300-я и 315-я стрелковые дивизии и 7-й танковый корпус, левофланговые соединения 5-й танковой армии (4-я гвардейская и 258-я стрелковые дивизии, 3-й гвардейский кавалерийский корпус). Армия была использована для действий на внешнем фронте. ) под командованием генерал-лейтенанта М. М. Попова, которая развернулась между 51-й армией Сталинградского фронта и 5-й танковой армией Юго-Западного фронта на участке от устья р. Лиски до Верхне-Рубежного. В район Сталинграда несколько позже прибыла 2-я гвардейская армия (2-я гвардейская армия приказом Ставки Верховного Главнокомандования от 23 октября 1942 г. развернута на базе 1-й резервной армии. Формирование и обучение армии проводилось в тылу страны. В состав армии входили: 1-й гвардейский стрелковый корпус - 24-я, 33-я гвардейская и 98-я стрелковые дивизии (командир корпуса - гвардии генерал-майор И. И. Миссан); 13-й гвардейский стрелковый корпус - 49-я, 3-я гвардейские и 387-я стрелковые дивизии (командир корпуса - гвардии генерал-майор П. Г. Чанчибадзе); 2-й гвардейский механизированный корпус, развернутый на базе 22-й гвардейской стрелковой дивизии (командир корпуса - гвардии генерал-майор К. В. Свиридов). В дальнейшем в состав 2-й гвардейской армии был включен еще ряд соединений. ) под командованием генерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского. Она являлась наиболее мощной ударной силой фронтов. К 18 декабря намечалось завершить подготовку новой наступательной операции против окруженной под Сталинградом группировки противника.

Ставка Верховного Главнокомандования вначале намечала использовать 2-ю гвардейскую армию в составе войск Юго-Западного фронта для развития наступления (по плану операции «Сатурн») из района Калача в направлении на Ростов - Таганрог. Однако задержка с ликвидацией окруженной группировки Паулюса и возникшая угроза попыток ее деблокады в связи с созданием на юго-восточном участке фронта группы армий «Дон» заставили пересмотреть первоначальные намерения. В сложившейся обстановке Ставка направила 2-ю гвардейскую армию в распоряжение командования Донского фронта. Погрузка частей армии в эшелоны для следования на фронт началась в первых числах декабря. В сутки грузилось 18 и больше эшелонов, а всего для перевозки использовалось 165 железнодорожных составов. Разгрузка производилась северо-западнее Сталинграда, на станциях Иловля, Арчеда, Калинине), Липки, Качалино, разъездах Тишкин, 536-й км (ЦАМО СССР. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 74. Л. 1-4. ). Первые эшелоны стали прибывать к местам разгрузки 10 декабря и сразу же направлялись в район сосредоточения - Вертячий, Песковатка.

Выполняя указания Ставки, командующие войсками Донского и Сталинградского фронтов приступили к разработке нового плана операции по ликвидации окруженной группировки противника с учетом усиления сил фронтов. 9 декабря этот план был готов и представлен А. М. Василевским в Ставку на утверждение.

«Планом предусматривались расчленение и ликвидация окруженной группировки последовательно в три этапа: на первом этапе силами Донского фронта должны быть уничтожены четыре пехотные дивизии западнее реки Россошка; нa втором этапе ударом Донского фронта, в основном 2-й гвардейской армии в юго-восточном направлении на Воропоново, и встречным ударом 64-й армии Сталинградского фронта через Песчанку также на Воропоново изолировать, а затем пленить вражеские войска в южной части окруженной группировки; наконец, на третьем этапе ударом всех действовавших на внутреннем фронте армий Донского и Сталинградского фронтов в общем направлении на Гумрак окончательно сломить сопротивление окруженного противника и покончить с ним.

11 декабря Ставка в основном утвердила план, потребовав только, чтобы задачи, предусмотренные на первых двух этапах операции, были решены на первом этапе, цель которого - войскам обоих фронтов с выходом в район Басаргино, ст. Воропоново изолировать, а затем ликвидировать западную и южную группировки врага не позднее 23 декабря. Начать операцию было приказано 18 декабря» (Василевский А. М. Указ. соч. С. 266. ).

В директиве говорилось:

«Тов. Михайлову (Василевскому.- А. С. ). Только лично.

1. Операцию «Кольцо» провести двумя этапами.

2. Первый этап - выход в район Басаргино, Воропоново и ликвидация западной и южной групп противника.

3. Второй этап - общий штурм всех армий обоих фронтов для ликвидации основной массы вражеских войск к западу и северо-западу от Сталинграда.

4. Операцию первого этапа начать не позже того числа, которое установлено при телефонном разговоре между Васильевым и Михайловым.

И декабря 1942 года 00 час. 20 мин. Васильев» (См. также: ЦАМО СССР. Ф. 132-А. Оп. 2642. Д. 32. Л. 209. ).

Тем временем на внешнем фронте окружения войска 5-й танковой армии с утра 2 декабря нанесли удар по врагу и в результате ожесточенных боев овладели плацдармом на р. Чир в районе Нижне-Калиновки.

В последующие дни, 3 - 6 декабря, части 5-й танковой армии отражали контратаки частей 336-й пехотной, 11-й танковой и 7-й авиаполевой дивизий врага.

7 декабря 5-я танковая армия возобновила наступление, форсировала р. Чир, и к 16 часам войска ее левого фланга овладели Островским, Лисинским и совхозом № 70. Однако встречным боем на участке Суро-викино, Островский, Лисинский противнику удалось остановить наступление советских войск. В последующие дни немцы сильными контрударами вынудили соединения 5-й танковой армии отойти на исходный рубеж.

Несмотря на то что противник удержал плацдарм на левом берегу Дона у Нижне-Чирской, так же как и плацдармы на левом берегу р. Чир в районе Рычковского и Верхне-Чирского, активные действия 5-й танковой армии в первой декаде декабря сыграли положительную роль. Враг истощил здесь свои силы и потерял способность участвовать в запланированном наступлении с целью деблокирования окруженной группировки. Существенную роль в нанесении ударов по врагу и отражении его контратак сыграли действия советской артиллерии и авиации. Фронтовая авиация не только поддерживала наземные войска, но и бомбила аэродромы противника в районах Тацинская, Морозовск и железную дорогу на участке Морозовск - Лихая.

Таким образом, к началу второй декады декабря войска советских фронтов, действовавшие в районе Сталинграда, продолжали развертывать боевые действия на внутреннем и внешнем фронтах окружения.

На Сталинградском фронте войска 62, 64-й и 57-й армий совершенствовали свои позиции на 95-километровом участке от Рынок до разъезда Прудбой и готовились к наступлению против окруженного противника.

5-я ударная, 51-я и 28-я армии действовали на внешнем фронте общей протяженностью 365 км (до Элисты и Астрахани). Командование Сталинградского фронта с целью усиления своих войск на котельниковском направлении перебросило туда с левого берега Волги из своего резерва 300-ю и 87-ю стрелковые дивизии, которые к утру 12 декабря вышли передовыми частями в районы Бузиновки, Зеты, Верхне-Царицынской. 315-я стрелковая дивизия была сосредоточена в районе совхоза «Крепь», а в районе Выпасной - 235-я огнеметная танковая бригада, 234-й отдельный танковый полк и 20-я истребительная бригада. Для усиления войск на внешнем фронте сюда были направлены с внутреннего фронта 4-й механизированный и 13-й танковый корпуса.

О том, как распределялись силы и средства Сталинградского фронта, дает представление табл. 10.

Из приведенных данных видно, что танки сосредоточены были главным образом на внешнем фронте, а остальные наземные силы распределялись в основном равномерно между внутренним и внешним фронтами окружения.

На внешнем фронте наибольшую плотность имели войска 5-й ударной армии, противостоящей группировке противника в районе Нижне-Чирской. Занимая оборону на фронте до 95 км, армия насчитывала 71 тыс. человек, 252 танка, 814 орудий и минометов.

Значительно слабее были силы и средства 51-й армии, занимавшей оборону в полосе около 140 км. Армия располагала 34 тыс. человек, 77 танками, 419 орудиями и минометами. Оперативная плотность в полосе армии составляла всего лишь одну дивизию на 28 км фронта, 0,5 танка и около 3 орудий и минометов на 1 км фронта. Дивизии насчитывали в среднем до 4 тыс. человек, в ротах было по 30 - 35 человек. 28-я армия имела 44 тыс. человек, 40 танков, 707 орудий и минометов. Армия оборонялась на фронте протяженностью до 130 км. Материальное обеспечение 5-й ударной и 51-й армий было недостаточным, особенно в отношении боеприпасов и горючего.

Перед участком 5-й ударной армии действовали 336-я пехотная, 7-я авиаполевая и 11-я танковая дивизии противника, 51-й армии противостояли 10 дивизий врага (6 и 23-я танковые дивизии, 15-я авиаполевая дивизия; 4-я пехотная дивизия, 5 и 8-я кавалерийские дивизии; остатки 1, 2 и 18-й пехотных дивизий и дивизионная группа «Панвиц». ) а 28-й армии в районе Элисты - 16-я немецкая моторизованная дивизия. В районе Тормосина находилась 17-я танковая дивизия - резерв группы армий «Дон».

Командование противника, сосредоточивая ударные группировки в районах Котельниково и Тормосин, смогло к 12 декабря создать группировку лишь в районе Котельниково.

Генерал-фельдмаршал Манштейн решил, не ожидая сосредоточения группировки в районе Тормосина, начать наступление силами одной котельниковскои группировки (армейской группы «Гот»). Прорыв отсюда фронта окружения советских войск намечался путем нанесения удара на узком участке фронта вдоль железной дороги Тихорецк - Сталинград.

Замыслы противника были разгаданы командованием Сталинградского фронта, которое принимало меры для отражения готовящихся противником ударов из района Котельниково и с плацдарма у Нижне-Чирской. При этом учитывалась и возможность встречного удара из кольца окружения.

Ставка Верховного Главнокомандования, правильно оценивая сложившуюся обстановку, временно отложила операцию по уничтожению окруженной группировки. Перед войсками Сталинградского и Юго-Западного фронтов была поставлена задача ликвидировать попытки противника прорваться к группировке Паулюса и восстановить свои позиции под Сталинградом.

Для упрочения положения войск Сталинградского фронта с юга, действовавших против котельниковской группировки, к ним направлялась 2-я гвардейская армия. Чтобы не допустить совместных действий котельниковской и нижне-чирской группировок противника, решено было силами 5-й ударной армии ликвидировать плацдарм противника в районе хутора Рычковского. Проведение этой операции возлагалось на 7-й танковый корпус, 258-ю и 4-ю гвардейскую стрелковые дивизии, 3-й гвардейский кавалерийский корпус. Этому наступлению должна была содействовать артиллерия 5-й танковой армии.

К 12 декабря на внешнем фронте окружения было следующее соотношение сил: 5-я ударная и 51-я армии имели восемь стрелковых дивизий, укрепленный район, танковый и механизированный и два кавалерийских корпуса, четыре танковые бригады, восемь артиллерийских и минометных полков РВГК и два полка реактивной артиллерии. Этим войскам противостояла группа «Гот», насчитывавшая 13 дивизий.

Соотношение сил и средств на внешнем фронте окружения к рассматриваемому времени видно из табл. 11.

Таким образом, враг имел в два раза больше танков и самолетов. Наибольшее количество сил и средств гитлеровцы направили против, ослабленной в боях 51-й армии (История второй мировой войны, 1939-1945. М., 1976. Т. 6. С. 64. ). Здесь противник имел превосходство в людях и артиллерии в 2 раза (Там же. ), а в танках - более чем в 6 раз (Там же. ).

Перед деблокирующей операцией Манштейн имел определенные преимущества на том участке фронта, где намечался его удар. Положение советских войск здесь было опасным. Однако общее соотношение сил на южном крыле советско-германского фронта, включая район Сталинграда, не создавало предпосылок для достижения целей гитлеровского верховного командования. Самое большее, чего мог добиться враг,- это соединения с 6-й армией и восстановления ее активной роли. Несомненно, что это неизбежно осложнило бы военную обстановку для советской стороны и потребовало бы дополнительных усилий и жертв для разгрома врага на юге. Боевое мастерство и героизм советских войск определили такое развитие событий, которое опрокинуло планы противника.

Сталинград был окружен, две румынские армии по сути дела уничтожены, и высшим военачальникам обеих воюющих сторон стало понятно, что до победы в решающем сражении войны русским уже рукой подать.

Только 150 миль отделяли Ростов от новой непрочной оборонительной линии, которую Манштейн создал вдоль реки Чир, в 100 милях к западу от Сталинграда.

Левое крыло группы армий «А» расположилось на Кавказе, в 375 милях от Ростова, а 4–я танковая армия, на юге от Сталинграда, стояла от Ростова в 250 милях.

Если бы русские сумели пробиться к Ростову, они могли отрезать остатки группы армий «Б» – незначительные силы, которые Манштейн свел в новую группу армий «Дон», – а также две группы армий «А» на Кавказе, иными словами, все германские силы на южном крыле.

Если бы южный фланг немцев был уничтожен, остальным немецким войскам на Востоке не хватило бы сил, чтобы отразить наступление Красной армии, и Германия проиграла бы войну за считанные месяцы, если не за недели.

Красная армия планировала направить стратегический удар на самое уязвимое место фронта противника – позиции итальянской 8–й армии на Дону, расположенные как раз к северо–западу от Чира.

Манштейн в спешном порядке выстроил оборонительную линию в районе Котельниковского, в 80 милях к юго–западу от Сталинграда, закрыв тем самым брешь, в которой исчезла румынская 4–я армия.

Несмотря на беспокойство по поводу возможного удара русских на Ростов, первостепенной своей задачей Манштейн поставил деблокирование 6–й армии.

До тех пор, пока армия Паулюса не выйдет из окружения, не имелось надежды на восстановление ситуации на южном крыле фронта. Если 6–я армия останется в Сталинграде, она погибнет. В ходе любой операции по деблокированию войск необходимо пробить дорогу для выхода из окружения, но не для того, чтобы восстановить линию снабжения. Наверняка, убеждал себя Манштейн, со временем у Гитлера прояснится в голове и он позволит 6–й армии отступить.

Существовали два возможных пути движения. Ближайший путь пролегал на запад, к Калачу. Однако здесь собралось значительное количество русских частей, которые будут биться за каждый дюйм. Немногим лучше был шанс прорваться через Котельниковский и двинуться на северо–запад, к Сталинграду.

Как только из Котельниковского начнется операция по деблокированию окруженной группировки, давление на 6–ю армию ослабнет, потому что Красной армии нужно будет вступать в бои с войсками, стремящимися прорвать внешнее кольцо окружения. Когда это случится, рассуждал Манштейн, немецкие части, расположенные на реке Чир, смогут ударить по Калачу, прорвать позиции советских войск и способствовать деблокированию 6–й армии.

Однако важнейшую роль во всем играло время. Начальник генштаба сухопутных войск Цейтцлер согласился подчинить 57–й танковый корпус под командованием Фридриха Кирхнера (23–ю и 6–ю танковые дивизии и 15–ю полевую дивизию люфтваффе) 4–й танковой армии в качестве ударной мощи группы, выдвигающейся из района Котельниковского. Он также выделил восемь дивизий в оперативную группу «Холлидт» (командир – генерал Карл Адольф Холлидт), которые должны были выйти из верховьев Чира. Предполагалось, что эти войска прибудут в первые дни декабря.

Если бы они на самом деле пришли вовремя, то вполне возможно, что этих сил хватило бы на деблокирование 6–й армии и установление транспортного коридора. Окруженную группировку можно было снабдить топливом, боеприпасами и едой, восстановить свободу передвижения и помочь Паулюсу выбраться из «котла». Так информировал Манштейн фюрера 28 ноября.

«Я сказал Гитлеру, – позже писал Манштейн, – что стратегически невозможно продолжать связывать действия наших войск на исключительно маленькой площади, в то время как враг упивается свободой передвижения вдоль сотен миль фронта».

Гитлер снизошел до ответа лишь 3 декабря и отказался дать разрешение 6–й армии на переброску войск с северного фланга на юго–запад, чтобы Паулюс мог подготовиться к выходу из окружения. Манштейн не понимал, что у Гитлера не было ни малейшего намерения эвакуировать 6–ю армию из Сталинграда.

Большая часть подкреплений так и не прибыла вовремя. Из восьми дивизий, предназначенных для оперативной группы «Холлидт», три не появились вовсе, одна из танковых дивизий была настолько обескровлена, что от нее не было пользы, а полевая дивизия люфтваффе подошла слишком поздно. Все, что вовремя появилось у Холлидта, – это 48–й танковый корпус Отто фон Кнобельсдорфа с 11–й танковой и 336–й пехотной дивизиями, а также полевая дивизия люфтваффе. Для Гота прибыл лишь 57–й танковый корпус.

С такими малочисленными войсками Манштейн оставил идею деблокировать 6–ю армию с двух направлений. Теперь все зависело от прямого удара (кодовое название «Зимняя буря»), который должен был быть нанесен силами 4–го танкового корпуса из района Котельниковского.

Из–за задержки прибытия 57–го танкового корпуса Манштейну пришлось перенести удар на 12 декабря. Тем временем в районе Чира положение осложнилось. 7 декабря русский 1–й танковый корпус форсировал реку недалеко от Суровикина, в 20 милях вверх по течению (к северо–западу) от места впадения Чира в Дон, у Ниж–нечирской. Русские продвинулись в направлении 79–го совхоза на 15 миль. Генерал Кнобельсдорф расположил 336–ю пехотную дивизию вдоль реки справа (то есть на востоке), а полевую дивизию люфтваффе – слева.

Ситуация складывалась критическая. Прорыв советских войск на реке Чир мог внести беспорядок и помешать движению на Сталинград, расчистить русским дорогу к аэродромам Морозовска и Тацинской, расположенным всего в 25 и в 50 милях от реки, с которых в Сталинград самолетами перебрасывали грузы. Кроме того, русские могли переправиться через реку Северный Донец и двинуться дальше, к Ростову.

11–я танковая дивизия Германа Балка сдерживала наступление русских в районе совхоза. Он сначала организовал оборонительную линию, чтобы не допустить продвижения противника на юг, а на рассвете 8 декабря один из немецких панцергренадерских (мотопехотных) полков атаковал совхоз с юго–запада. Как только во время этого боестолкновения русские оказались блокированными, танковый полк Балка и его второй гренадерский полк ударили в тыл советских войск с северо–запада.

Эта внезапная атака застала русских врасплох – именно в этот момент они собирались двинуться на север, чтобы нанести удар в тыл 336–й дивизии.

Грузовик за грузовиком, до отказа набитые пехотинцами, взлетали на воздух после того, как немецкие танки открыли огонь. Уничтожив противника, немцы повернули назад, зашли в тыл русским танковым частям и подбили пятьдесят три танка, обратив русских в бегство.

В последующие четыре дня танковая дивизия Балка при поддержке частей 336–й дивизии, действуя в 6 милях к северо–западу от поселка Нижнечирская и в 15 милях вверх по течению Волги, отразила две массированные атаки 5–й танковой армии русских.

17 и 18 декабря в результате ожесточенных боев немцам удалось перебраться через Чир. 11–я танковая дивизия двинулась назад, к узкому плацдарму, затем повернула в сторону другого. В дивизии осталось всего двадцать пять танков, однако ей удалось зайти в тыл выдвигавшейся колонне советских танков и подбить шестьдесят пять машин, прежде чем противник разобрался в том, что происходит. Уцелевшие русские бежали.

В течение нескольких следующих дней новые атаки русских сотрясали чирский участок фронта, но 11–я танковая дивизия, действуя как огневая бригада, отражала один удар за другим, и к 22 декабря советские войска сдались.

Отчасти причина успеха немцев объясняется опытом и дисциплиной в их танковых войсках. В немалой степени успехом немцы были обязаны почти необученным танковым экипажам русских. Кроме того, русское командование вводило в бой свои танковые корпуса, не координируя времени атаки, что позволило танкам Балка своевременно ликвидировать угрозу.

В то время как продолжались эти бои, Манштейн начал операцию «Зимняя буря», используя лишь 57–й танковый корпус. Его атаки застигли противника врасплох, и немцы далеко продвинулись вперед, несмотря на то что русские подтянули войска к Сталинграду и вновь и вновь контратаковали.

Настоящая, и весьма серьезная, угроза пришла с другой стороны и с нового направления. 6 декабря 1942 года 1–я гвардейская армия русских разгромила итальянскую 8–ю армию в верховьях Чира и пробила шестидесятимильную брешь в линии фронта слева или с северо–запада от позиций частей оперативной группы «Холлидт». Было очевидно, что целью русских был Ростов, который легко мог превратиться в еще один огромный «Сталинград».

Манштейн приказал оперативной группе «Холлидт» сократить линию фронта и укрепить оборону в районе переправ через Северный Донец у Форштадта и Каменск–Шахтинского, которые находились всего лишь в 85 милях к северо–востоку от Ростова.

Однако Манштейн отчаянно цеплялся за надежду на успешное продвижение к Сталинграду и просил, чтобы ОКХ отдало приказ 6–й армии прорваться навстречу 4–й танковой армии.

Надежда еще была. Удар по итальянцам оттянул на себя большую часть советских мобильных частей и оставил маленький просвет для возможного прорыва у Сталинграда. Если бы 6–я и 4–я танковые армии атаковали на встречном направлении, они вполне могли бы пробиться сквозь оборонительное кольцо советских войск. Однако для этого им нужно было использовать буквально каждую частичку объединенных усилий.

Но Гитлер отказался санкционировать прорыв. Невероятно, но он распорядился, чтобы 4–я танковая армия продолжала наступление на Сталинград, а 6–я армия при этом оставалась на месте. Гитлер хотел зацепиться в Сталинграде и снабжать находившиеся там войска по наземному коридору.

18 декабря Манштейн в отчаянии направил своего офицера разведки на самолете в «котел», чтобы тот убедил Паулюса проигнорировать приказ Гитлера и спасти армию. Манштейн пообещал взять ответственность за это полностью на себя, освободив от нее Паулюса. Паулюс ответил, что он ничего не может поделать, потому что сдача Сталинграда запрещена «приказом фюрера».

Манштейн надеялся, что сможет переубедить его. Критический момент настал 19 декабря. 57–й танковый корпус переправился через реку Аксай, сломив ожесточенное сопротивление русских, и дошел до узкой реки Мышкова, всего в 30 милях от внешнего кольца окружения. Позади линии фронта Манштейн собрал транспортные колонны с 3000 тонн грузов и тракторы для придания мобильности части артиллерии 6–й армии. Эти колонны были готовы двинуться к частям осажденной в Сталинграде армии, как только танки прорвут русский фронт.

Манштейн отправил срочное послание Гитлеру и Паулюсу, смысл которого сводился к следующему: 6–я армия должна оставить город и двигаться на юго–запад, чтобы соединиться с частями 4–й танковой армии.

Гитлеру понадобилось несколько часов на ответ: 6–я армия может прорываться, сказал он, но она все же должна удерживать позиции на севере, востоке и западе Сталинграда.

Это было явно невыполнимо.

И тут Паулюс проявил моральную слабость. Он информировал Манштейна, что у его сотни танков хватит топлива только на то, чтобы пройти вперед лишь на 20 миль. Прежде чем танки смогут двинуться, необходимо получить по воздуху 4000 тонн горючего. Такой возможности не имелось, и Паулюс прекрасно понимал это.

Паулюс разрывался меж двух огней. С одной стороны. Гитлер приказывал ему стоять на месте, а с другой стороны, Манштейн требовал каких–либо действий. Паулюс нашел отговорку по поводу нехватки топлива, чтобы вообще ничего не предпринимать. Даже ради спасения солдат своей армии Паулюс не собирался бунтовать против своего фюрера. При этом и он, и Манштейн понимали, что топливо могло быть распределено между половиной его танков, что позволило бы обрести мобильность на 40 миль, достаточных для того, чтобы вырваться из кольца.

В течение следующей недели судьба 6–й армии была решена. Шесть дней войска группы армий «Дон», пренебрегая всеми возможными опасностями, удерживали «двери» открытыми. Но Манштейн более не мог оставлять 4–ю танковую армию в столь рискованном положении.

Танковые корпуса с трудом отражали все более настойчивые атаки русских, а еще большая угроза нарастала на западе, где пропала большая часть итальянской армии. Кроме того, в опасности оказался левый фланг оперативной группы «Холлидт». Русские передовые части двигались к реке Северный Донец и находились не более чем в 120 милях от Ростова.

22 декабря Манштейн был вынужден вывести 48–й корпус с Чира и восстановить левое крыло оперативной группы «Холлидт». Туда же пришлось отправить 6–ю танковую дивизию из армии Гота. Манштейн понимал, что теперь у 6–й армии не осталось шансов вырваться из «котла».

27 декабря две советские армии и четыре механизированных корпуса предприняли наступление на части ослабленного 57–го танкового корпуса, который теперь располагал всего двумя дюжинами танков. Советские армии угрожали обоим флангам немцев и вынудили их отойти в Котельниковский.

Попытка деблокировать немецкие войска в Сталинграде не удалась.

Теперь всем стало очевидно, что 6–я армия обречена на гибель. Причиной этому стал Адольф Гитлер. Однако в тот момент, когда германский генералитет скорбел об участи окруженной армии, многие все же пытались лихорадочно рассчитать, каким образом отразить наступление советских войск на Ростов.

В такой отчаянной ситуации Эрих фон Манштейн увидел путь к спасению там, где остальные германские офицеры видели лишь возможность скорейшего поражения.

Манштейн предложил отдать русским территорию, которую германская армия захватила летом и которую в любом случае вермахт не мог удержать. Кроме того, по его мнению, было необходимо, – чтобы все немецкие войска, действовавшие на южном направлении, – кроме, разумеется, 6–й армии, – постепенно отошли к низовьям Днепра, примерно на 220 миль от Ростова.

Манштейн был уверен, что, когда начнется отвод войск, русские непременно предпримут наступление, целью которого станет задача отрезать немцев от жизненно важных переправ на Днепре у Днепропетровска и Запорожья, откуда поступало все снабжение для армий. При этом образуется чрезмерно растянутая линия русского фронта, которая пройдет через южную Украину.

Манштейн предложил сосредоточить мощную группировку в районе Харькова, в 250 милях к северо–западу от Ростова и в 125 милях к северо–востоку от Днепропетровска. Когда советские войска двинутся на запад, в направлении переправ на Днепре, немецкие войска из района Харькова ударят им во фланг. Как доказывал Манштейн Гитлеру и ОКХ, это «превратит широкомасштабный отход в операцию окружения», которая отбросит русских к Азовскому морю и уничтожит их.

Согласно идее Манштейна, противник должен будет перейти к обороне, что радикально изменит всю ситуацию на юге.

Однако Гитлер отказался. Он не желал расставаться с летними завоеваниями, какими бы эфемерными они ни являлись. Фюрер хотел держать свои войска не только в Сталинграде, но и на Кавказе.

У Манштейна накопился огромный личный опыт общения с Гитлером, и он понимал ход рассуждений фюрера относительно войны. Поэтому он пришел к выводу, что Гитлер «фактически чувствовал отвращение к риску в военной области». Гитлер отказался даже на время уйти с завоеванных территорий. Он не мог понять, что Россия при ее громадных пространствах всегда может накопить силы в одной точке и прорвать фронт.

Превосходство германской штабной мысли и боевых частей можно было использовать лишь при ведении мобильных операций. Блестящие действия 48–го танкового корпуса на реке Чир продемонстрировали, насколько превосходило германское командование русских военачальников, насколько гибко немцы могли действовать. Если бы это происходило повсеместно, то почти наверняка немцы могли бы остановить продвижение советских войск и поставить противника в безвыходную ситуацию. Однако такая политика была недоступна пониманию Гитлера.

Манштейн также обнаружил, что Гитлер боится обнажать второстепенные направления, чтобы получить превосходство в той точке, где это было необходимо. Например, неудачная попытка собрать мощную группировку, чтобы деблокировать Сталинград, оказалась губительной. Гитлер не умел быстро принимать решения. В большинстве случаев он в конце концов высвобождал для нужного дела слишком мало войск и отправлял их слишком поздно.

«Упрямая защита каждой пяди земли постепенно привела к тому, что Гитлер как вождь стал всем и в результате покончил со всеми, – писал Манштейн. – Гитлер думал, что тайна успеха заключается в том, чтобы цепляться любой ценой за то, чем он уже обладал».

И никакими силами невозможно было заставить фюрера пересмотреть свои взгляды.

Когда Гитлер отказался одобрить отвод германских войск к Днепру, отвергнув тем самым реальный план превращения поражения в победу, Манштейн обратился к злободневной задаче спасения южных армий от окружения и уничтожения.

В то время как немногочисленные войска Манштейна отчаянно пытались выстроить оборонительную линию перед рекой Северный Донец, началась агония 6–й армии.

Из–за ужасной погоды, больших расстояний и действий противовоздушной обороны русских доставка окруженной группировке грузов по воздуху теряла смысл. 26 декабря было переброшено лишь 70 тонн припасов.

Хлеб постепенно заканчивался, жиров практически не было, солдаты перешли на суровый рацион и получали пищу один раз в день. Наступил новый год. Холод, от которого солдаты буквально коченели, голод и постоянные атаки русских с каждым днем все больше ослабляли окруженную армию.

9 января 1943 года русские парламентеры предложили командованию 6–й армии прекратить сопротивление. По приказу Гитлера Паулюс отверг требование противника. Манштейн поддержал решение фюрера. Армия погибала, но ей все еще отводилась стратегическая роль: она должна была удерживать возле себя максимальное количество советских войск, чтобы позволить остальным германским частям отойти.

Советы полностью осознавали смысл затянувшегося сопротивления 6–й армии и 11 января развернули яростное наступление, прорвав немецкую оборону в нескольких пунктах. Русские выдавили противника с немногих остававшихся у него укрепленных позиций, особенно в западной части «котла». Теперь немцы сгрудились в руинах вблизи Волги.

Погода и советские истребители сократили поставки припасов по воздуху, сведя их до ничтожного ручейка. Русскими был захвачен лучший аэродром – Питомник. С 17 по 23 января 1943 года окруженные части 6–й армии получили по воздуху только 90 тонн грузов.

Русские атаки разрезали «котел» на несколько отдельных кусков. После 28 января раненым и больным солдатам 6–й армии перестали давать хлеб. Немцы потеряли последний аэродром в Гумраке. Попытки люфтваффе сбрасывать грузы на парашютах почти ничего не давали. Советские полки захватывали одну позицию немцев за другой.

Самолеты люфтваффе эвакуировали 25 тысяч человек Около 160 тысяч солдат и офицеров погибли, а 91 тысяча была взята в плен. Многие из пленных вскоре умерли от переохлаждения или от тифа. И только 6 тысяч немцев снова увидели родину после примерно двенадцати лет пленения.

Паулюс, которого Гитлер представил к званию фельдмаршала, чтобы тот застрелился, отказался сводить счеты с жизнью и сдался русским.

Манштейн получил от Гитлера крайне мало помощи для спасения остатков германских сил на южном крыле советско–германского фронта. Последовательно отступая, немцы оставили Курск и отошли к Харькову, что в 430 милях к западу от Сталинграда.

Однако Манштейн предотвратил полный разгром, преодолел неспособность Гитлера понимать, какая опасность грозит армии, и удержал Ростов достаточно долго для того, чтобы дать возможность немецким войскам отойти с Кавказа. Однако Гитлер настоял на том, чтобы 17–я армия оставалась на Кубани, где от нее не было никакого прока.

Манштейн выстроил новую оборонительную линию вдоль реки Миус, примерно в 40 милях к западу от Ростова, и остановил дальнейшее продвижение русских.

Манштейну даже удалось получить разрешение от Гитлера провести операцию по окружению слишком вырвавшихся вперед русских частей в районе Харькова, который ему удалось вновь захватить 14 марта 1943 года.

Это был последний большой успех германского оружия на Восточном фронте.

Операция «Винтергевиттер»

Сталинград, СССР

Германские войска не смогли вывести из окружения 6-ю армию Фридриха Паулюса

Командующие

Эрих фон Манштейн (группа армий «Дон»)

Еременко А. И. (Сталинградский фронт)

Силы сторон

Дивизий - 13 Личного состава - 124 тыс. Артиллерия - 852 Танки - 650 Самолеты - 500

Дивизии - 12 Личного состава - 115 тыс. Артиллерия - 1133 Танки - 329 Самолеты - 220

Убитыми - 9 тыс. Артиллерия - 160 Танки - 300 Самолеты - 268

Операция «Винтергевиттер» (нем. Wintergewitter - зимняя буря ) или Котельниковская операция - операция немецких войск по выведению из окружения 6-й армии Фридриха Паулюса в районе Сталинграда, которая проводилась с 12 декабря по 23 декабря 1942 года.

Планирование и проведение операции было возложено на группу армий «Дон» под командованием Эриха фон Манштейна. Активные наступательные действия Красной Армии на левом фланге группы армий «Дон» с опасностью прорыва в направлении Ростова-на-Дону принудили немецкое командование остановить операцию.

Основные сведения

Винтергевитте - стратегическая военная операция немецких войск против Красной Армии с целью прорыва блокады вокруг окружённых под Сталинградом войск.

Новообразованная вермахтом группа армий «Дон» под командованием фельдмаршала Манштейна предприняла попытку прорыва блокады вокруг окружённых войск. Первоначально её планировалось начать 10 декабря, однако наступательные действия Красной Армии на внешнем фронте окружения вынудили отложить начало операции на 12 декабря. К этой дате немцам удалось представить лишь одно полноценное танковое соединение - 6-ю танковую дивизию вермахта и (из пехотных соединений) остатки разгромленной 4-й румынской армии. Эти части находились в подчинении управления 4-й танковой армии под командованием Г. Гота. В ходе наступления она была усилена весьма потрёпанными 11-й и 17-й танковыми дивизиями и тремя авиаполевыми дивизиями.

К 19 декабря фактически прорвавшие оборонительные порядки советских войск части 4-й танковой армии столкнулись с только что переброшенной из резерва Ставки 2-ой гвардейской армией под командованием Р. Малиновского. В состав армии входили два стрелковых и один механизированный корпус. В ходе встречных боев к 25 декабря немцы отошли на позиции на которых они находились до начала операции, потеряв практически всю технику и более 40 тыс. человек.

Предпосылки

19 ноября 1942 года в рамках операции «Уран» началось наступление Красной Армии. 23 ноября в районе Калача советские войска замкнули кольцо окружения вокруг 6-й армии вермахта. Расчленить немецкую армию на две части ударом 24-й армии между Волгой и Доном, как того требовал план операции «Уран», не удалось. Попытки немедленно ликвидировать окружённых в этих условиях тоже не имели успеха, несмотря на значительный перевес сил. Однако 6-я армия оказалась изолированной, поэтому давал знать о себе недостаток запасов топлива, боеприпасов и продовольствия.

В этих условиях немецким верховным командованием сухопутных сил было спланирована операция «Винтергевиттер», целью которой было деблокирование окруженной 6-й армии.

Планирование операции

Подготовка и проведение операции было возложено на группу армий «Дон», созданную приказом ОКХ от 21 ноября 1942 года. Новосозданная группа армий имела следующий состав:

Ядром командования группы армий «Дон» стал штаб 11-й армии Эриха фон Манштейна.

Перед группой армий «Дон» были поставлены следующие задачи:

  • ударом с юга на Сталинград образовать «коридор» к окружённой 6-й армии;
  • восстановить целостный и стабильный фронт.

Для выполнения этих задач Манштейн планировал нанести два деблокирующих удара:

  • 4-я танковая армия армейской группы «Гот» должна была начать наступление основными силами с района Котельниково восточнее Дона. Основным заданием было прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или фланг войскам Красной армии южнее или западнее Сталинграда и разбить их.
  • 48-й танковый корпус из состава армейской группы Холлидта должен был ударить в тыл войскам прикрытия противника с плацдарма на реках Дон и Чир в районе станицы Нижне-Чирская.

В случае, если ещё до начала наступления количество войск Красной армии перед фронтом 4-й танковой армии севернее Котельниково значительно возрастет или если снова возникнет критическая ситуация на фронте 4-й румынской армии, прикрывавшей восточный фланг, приказом был предусмотрен следующий запасной вариант: танковые дивизии 4-й танковой армии должны были быть срочно переброшены по западному берегу Дона на север, на донско-чирский плацдарм в Нижне-Чирскую и нанести главный удар оттуда. Меньшая ударная группа с донско-чирского плацдарма должна была нанести удар западнее реки Дон на Калач, чтобы разорвать фронт и открыть 6-й армии путь через Дон по мосту.

6-й армии командованием группы армий «Дон» было приказано подготовиться к прорыву в южном направлении навстречу армейской группе Гота. Выход 6-й армии из «котла» должен был начаться согласно плану «Доннершлаг».

Этот вариант операции «Винтергевиттер» был изложен в приказе группы армий «Дон» от 1 декабря 1942 года. Точная дата наступления не была определена, однако операция могла начаться не раньше 8 декабря. Такая ситуация была обусловлена задержкой в сборе сил: армейская группа Холлидта не успевала занять исходные позиции для наступления вследствие недостаточной пропускной способности дорог, а 4-я танковая армия ожидала прибытия 23-й танковой дивизии, которая из-за оттепели на Кавказе не могла двигаться своим ходом и добиралась по железной дороге. Днём начала операции было названо 12 декабря.

Через несколько дней Манштейн был вынужден пересмотреть начальный план из-за неудовлетворительного состояния комплектации ударных групп. Из числа семи дивизий, предназначенных для группы Холлидта, две (62-я и 294-я пехотные дивизии) уже было задействованы в боях на фронте 3-й румынской армии, и оперативное состояние не позволяло отозвать их обратно. 3-я горнострелковая дивизия вообще не прибыла, приказом ОКХ она была передана группе армий «А», а потом группе армий «Центр». Группой армий «А» была также задержана артиллерия резерва главного командования.

Активизация частей Красной Армии на фронте 3-й румынской армии заставила её штаб докладывать:

Поскольку рисковать устойчивостью чирского фронта было невозможно, Манштейн принял решение отказаться от двух деблокирующих ударов. Окончательно было решено, что главный удар должна была нанести 4-я танковая армия.

Главная роль в решающей ударе была возложена на 57-й танковый корпус. Он состоял из двух дивизий: прибывшей из Франции 6-й танковой дивизии (160 танков и 40 самоходных установок) и прибывшей с Кавказа 23-й танковой дивизии (30 танков).

Этим дивизиям были поставлены такие задачи:

  • 6-й танковой дивизии, основные силы которой образовали ударный клин наступления - прорвать позиции советских войск вблизи станции Курмоярская и наносить дальше главный удар непосредственно западнее железнодорожных путей в направлении реки Аксай. Смешанной полковой группе из состава этой дивизии захватить Верхний Яблочный и очистить от противника левый фланг и тыл наступающих войск.
  • 23-й танковой дивизии правее 6-й танковой дивизии, эшелонировав свои части на небольшую глубину, продвинуться восточнее железнодорожных путей и через Небыков выйти к Аксаю.

Обеим дивизиям было приказано использовать любую возможность для захвата плацдармов.

Контрмеры Красной армии

Советское командование неправильно определило направление деблокирующего удара. Предполагалось, что удар будет нанесен по кратчайшему пути между внешним и внутренним фронтами окружения. К тому моменту расстояние между линией обороны 6-й армии и фронтом на Чири составляло около 40 км. Автором версии о немецком ударе по наикратчайшему направлению был командующий Юго-Западным фронтом Николай Фёдорович Ватутин. Такое предположение выглядело полностью логичным и обоснованным. В районе Нижне-Чирской образовался выступ в сторону Сталинграда, который давал хорошие стартовые позиции для пробивания коридора к 6-й немецкой армии.

В ответ на предположение Ватутина поступила директива Ставки ВГК № 170699 от 8 декабря 1942 года:

Командование 5-й ударной армией было возложено на генерал-лейтенанта Маркиана Михайловича Попова.

Задачами 5-й ударной армии были:

  • во взаимодействии с 5-й танковой армией уничтожить нижнечирскую и тормосинскую группы немецких войск;
  • не допустить прорыва немцев из района Тормосин - Нижне-Чирская на соединение с окруженной группой в районе Сталинграда.

Хотя направление главного удара было определено неправильно, постоянное давление советских войск в районе Нижне-Чирской, в конечном счёте, заставило Манштейна пересмотреть начальный план операции и отказаться от двух деблокирующих ударов.

Ход операции

Операция «Винтергевиттер» началась 12 декабря 1942 года. Для советского командования удар на котельниковском направлении оказался неожиданным. 302-я стрелковая дивизия Красной армии, принявшая на себя основной удар, была быстро рассеяна, вследствие чего во фронте 51-й армии возникла брешь. Это обеспечило немецким частям быстрое продвижение. К концу дня 6-я танковая дивизия вышла на южный берег реки Аксай, а 23-я танковая дивизия - в район севернее Небыкова.

13 декабря, переправившись через Аксай, 6-я танковая дивизия вышла к посёлку Верхне-Кумский. Ей навстречу были выдвинуты части 4-го механизированного корпуса В. Т. Вольского. Бои за Верхне-Кумский продолжались с переменным успехом с 14 по 19 декабря. Только 19 декабря усиление немецкой группировки 17-й танковой дивизией и угроза окружения заставили советские войска отойти на рубеж реки Мышкова. Пятидневная задержка немцев у Верхне-Кумского была бесспорным успехом советских войск, поскольку позволила выиграть время для подтягивания 2-й гвардейской армии.

НОВЫЙ УДАР НАШИХ ВОЙСК ЮГО-ЗАПАДНЕЕ СТАЛИНГРАДА

С целью выручить свою группировку, окружённую нашими войсками под СТАЛИНГРАДОМ, противник сосредоточил в районе севернее КОТЕЛЬНИКОВО шесть дивизий из них три танковых, и этими силами 12 декабря предпринял наступление против наших войск. В первые дни боёв, пользуясь некоторым превосходством в силах, противнику удалось потеснить наши части и занять несколько населённых пунктов.

В активных оборонительных боях наши войска измотали силы противника, а затем сами перешли в контрнаступление и, сломив сопротивление противника, отбросили его на юго-запад на 20–25 километров. Нашими войсками вновь заняты населённые пункты НИЖНЕ-КУМСКИЙ, ВАСИЛЬЕВКА, КАПКИНКА, ПАРИЖСКАЯ КОММУНА, БИРЗОВОЙ, ВЕРХНЕ-КУМСКИЙ, ЖУТОВ 2-й, КЛЫКОВ.

С 12 по 24 декабря наши войска уничтожили: самолётов немецких - 268, танков - до 300, орудий разных калибров - 160.

За это же время противник потерял только убитыми до 9000 солдат и офицеров.

20 декабря немецкие войска вышли к реке Мышкова. До окруженной под Сталинградом 6-й армии Паулюса оставалось расстояние 35-40 км, однако большие потери (до 60 % мотопехоты и 230 танков) значительно подорвали наступательный потенциал группы Гота. Ситуация требовала немедленно начать прорыв армии Паулюса из окружения на встречу 4-й танковой армии, поскольку возможностей пробить «коридор» своими силами у Гота уже не было. Прорыв должен был начаться кодовым сигналом «Удар грома» . Но Манштейн не решился задействовать план «Доннершлаг» из-за того, что не было уверенности в том, что командующий 6-й армии Фридрих Паулюс его выполнит. Во-первых, согласно приказу Гитлера Паулюс должен был удерживать «крепость Сталинград» , а прорыв окружения означал покидание города. Во-вторых, командование 6-й армии требовало для подготовки прорыва 6 дней, поскольку имеющегося горючего хватило бы на преодоление только 30 км.

В тот же день, 20 декабря, критическая ситуация сложилась на левом фланге армейской группы Холлидта. Под напором советских войск отступили две итальянские дивизии из группы армий «В», и левый фланг группы Холлидта оказался обнажённым. К концу дня самовольно оставила свои позиции 7-я румынская пехотная дивизия. Передовые отряды Красной армии вышли к переправе через Донец около города Каменск-Шахтинский. Очевидным становилось намерение советских войск пробиваться в направлении на Ростов. Первоочередной задачей группы Холлидта и 3-й румынской армии теперь была защита крайне необходимых для поставок 6-й армии аэродромов в Морозовске и Тацинской, а также удержание важных переправ через Донец в Форхштадта (Белая Калитва) и Каменск-Шахтинского.

В последующие дни ситуация на Чирском фронте настолько ухудшилась, что 23 декабря Манштейн дал приказ 6-й танковой дивизии сняться с позиций и направляться к Морозовскому. На рассвете 24 декабря колонна танков и автомашин направилась к месту нового назначения. С отступлением колонны 2-я гвардейская армия Р. Я. Малиновского перешла к наступлению против растянутого фланга 57-го танкового корпуса немцев. В 16:30 24 декабря советские войска снова завладели Верхне-Кумским. Сталинградский фронт силами 2-й гвардейской армии с тремя механизированными корпусами перешёл в наступление на Котельниково.

Дальнейшее соединение армейской группы Гота с 6-й армией в этих условиях становилось технически невозможным. Операция «Винтергевиттер» была приостановлена.

Причины неудачного исхода операции

Манштейн назвал основной причиной провала операции приказ Гитлера любой ценой удержать Сталинград. В своих мемуарах Манштейн фактически переложил всю ответственность за судьбу 6-й армии на некомпетентность Гитлера:

Плохие погодные условия и недостаточное количество транспортной авиации помешали обеспечить 6-ю армию необходимым количеством горючего, боеприпасов и продовольствия через «воздушный коридор» . Именно нехватка горючего, в конце концов, было решающей при отказе Паулюса начать прорыв кольца окружения навстречу группе Гота.

Кроме того, наступление Красной армии в районе среднего Дона создало опасность прорыва к Ростову. Потеря Ростова была крайне опасна для самого существование группы армий «Дон» и группы армий «А». Отзыв 6-й танковой дивизии и прекращение операции был единственно возможным выходом удержать фронт.

Последствия

В связи с началом операции «Винтергевиттер» 13 декабря 1942 года Ставкой ВГК был отменён начальный план операции «Сатурн», поскольку он был рассчитан на благоприятные для советских войск условия, когда у вермахта не было резервов на линии Боковский - Морозовский - Нижне-Чирская. Главный удар теперь был перенаправлен не на юг к Ростову, а на юго-восток, на Морозовский. В результате, уже на второй день немецкой операции советское командование отказалось от броска на Ростов.

Ликвидация угрозы деблокирующего удара позволила войскам Донского фронта в январе 1943 года подготовить и провести операцию «Кольцо» по уничтожению 6-й немецкой армии.