Забил заряд я в пушку друга. Михаил Лермонтов — Скажи-ка, дядя, ведь не даром (Бородино)

Вохновское сражение (1812г.)

Изведал враг в тот день немало, Что значит русский бой удалый, Наш рукопашный бой!.. Земля тряслась - как наши груди, Смешались в кучу кони, люди, И залпы тысячи орудий Слились в протяжный вой...

ВОЙНА 1812 ГОДА.

22 июня, войска Наполеона начали наводить понтонные переправы и переправляться через Неман, вторгаясь на территорию Российской Империи

России было суждено испытать в своей истории множество войн. А в народной памяти осталось, прежде всего, несколько, - когда было труднее всего, когда решался вопрос, быть или не быть русской державе. И, отвечая на него, поднималась вся Земля, и происходили битвы, в которых никто не думал о себе, но лишь об общей победе.

Такова была и Отечественная война 1812 года, когда наряду с регулярной армией на борьбу с захватчиками вышли десятки партизанских отрядов, созданных из мирных граждан: вчерашних крестьян, ремесленников, купцов, дворян, зачастую еще плохо умевших обращаться с оружием, но твердо знавших, что, кроме них, защищать родную землю некому.

Из истории нашей Родины многие вроде бы помнят, что далее Москвы Наполеон не прошел ни шага. Но это не так! На самом деле отдельные подразделения войск Бонапарта дошли до Богородска (ныне - Ногинск), что в 50 км от Москвы. 23 сентября 1812 года этот город был занят частями корпуса маршала Мишеля Нея в рамках согласованного движения корпусов «Великой армии» на север, северо-запад и восток от Москвы. Из исторической литературы известно, какие части входили в корпус маршала Нея, это 10-я пехотная дивизия генерала Ледрю, 11-я пехотная дивизия генерала барона Разу, 25-я Вюртембергская пехотная дивизия генерала Маршана и кавалерийская дивизия генерала Вельварта. Таким образом, общая численность (с учетом потерь) французских войск, разместившихся в Богородске и его окрестностях, достигала не менее 14000 хорошо обученных солдат при 16 орудиях. Но к тому моменту армия Наполеона, измотанная длительным наступлением и кровопролитным сражением под Бородино, нуждалась в отдыхе и в первую очередь в продовольствии. Начинался голод. Под прикрытием регулярных частей должны были развернуться операции служб снабжения в относительно не тронутых войной частях Московской губернии. Ничто не мешало отрядам французских фуражиров фактически грабить местные села и деревни, не встречая сопротивления регулярных русских войск. Кстати, пришедшие в Богородский уезд войска в значительной степени состояли из немцев, оставивших после войны 1812-го года в России память в целом худшую, чем даже французские солдаты.


Во время Отечественной войны 1812 года Вохонская волость была одним из центров партизанского движения: в районе нынешнего Павловского Посада (близ деревни Большие Дворы), в 70 км от Москвы, произошло сражение между подразделениями дивизии генерала Нея и местными крестьянами. Предводителем партизан был сын суворовского солдата Герасим Матвеевич Курин. Он создал крестьянский отряд из 5300 пеших и 500 конных воинов в районе Богородска. А общая численность населения Вохонской волости на середину XIX столетия составляла всего 8300 человек, включая женщин, стариков и детей, т. е. фактически было собрано все мужское население волости!

Впервые факт самообороны крестьян Богородского уезда от наполеоновских солдат был описан в «Записках о делах воинов-земледельцев Богородского уезда» (журнал «Русский вестник» № 1 - 3 за 1813 год), откуда следует, что в результате семи столкновений с наполеоновскими войсками с 25 сентября по 2 октября 1812 года отряд Герасима Курина захватил в плен большое количество французских солдат и три пушки. За проявленную храбрость Курин был награжден Георгиевским крестом первого класса. Потомки Курина проживали в Павловском Посаде на Успенской, Воскресенской, Меленской улицах.

Герасим Матвеевич Курин (1777 – 1850) - один из многих и многих русских крестьян, коими всегда держалась Россия. Он, подобно другим партизанским вожакам Отечественной войны 1812 года, высветился лишь на миг кроваво-огненным заревом нашествия, но его отряд, крупнейший из всех известных, насчитывавший до 5000 пеших и 500 конных воинов, навеки стал достоянием истории.



Сын суворовского солдата, Герасим Курин родился в селе Павлове (в дальнейшем Павлово-Посад) Вохновской волости Богородского уезда, что по Владимирской дороге. Жила семья в каждодневных трудах и заботах, свято веря, что главный на земле человек - хлебопашец, ибо кормит он всех, стало быть и дает всем жить. Ничем он от прочих односельчан не отличался, разве только в детстве был заводилой в ребячьих играх, а повзрослев, работал так же, как раньше играл, - весело, с охотой. Был немного грамотен, трезв в рассуждениях и свято верен своему слову. Поэтому на сходе, что собрал жителей почти всех окрестных деревень, где было решено показать чужакам, как им быстрее «вертаться до дому», Герасим Курин, человек личного обаяния и быстрого ума, единодушно был назван главой крестьянского отряда.

Отряд Курина просуществовал недолго, чуть более недели, но все это время вел ежедневно бои с французами - с частями маршала Нея, «князя Московского». Сей титул будет преследовать Нея всю оставшуюся его недолгую жизнь, вызывая насмешки окружающих.

Развязка еще не наступила, но ее приближение ощущалось все явственнее. 14 тысяч пехоты и кавалерии при артбатареях было в распоряжении Нея. Отряды фуражиров охватили всю округу. Один из отрядов 25 сентября 1812 года направился к деревне Большой Двор.


Когда французы, уже предвкушая долгий отдых и горячую похлебку, приблизились к крестьянским избам, им навстречу с криками бросилась толпа, вооруженная всем тем, что можно сыскать в крестьянском дворе. В ней

предводительствовал Курин. Его товарищи, желая шумом испугать врага и подбодрить себя, громогласно мчались прямо на фуражиров. Те, как-то неожиданно для самих себя, а уж тем более для командиров, начали подаваться назад от вооруженной косами толпы, и в мгновение дорога перед куринцами оказалась чистой: французы порскнули в примыкавший к дороге сосновый бор. Торопясь, они побросали заряды и десять ружей. Начало отряду было положено, боевое крещение пройдено.

На следующий день опомнившиеся фуражиры заняли соседнюю деревушку Грибово. Не найдя в ней ни жителей, ни припасов, французы решили ее сжечь. Но исполнить свое намерение не успели, - частый огонь из захваченных накануне Куриным трофеев заставил их ретироваться.

А 27 сентября 1812 года произошел и настоящий бой партизанского отряда с неприятелем. Три эскадрона французской кавалерии заняли деревню Субботино. Деревня встретила их столь же неласково, как и остальные: пустые, гулкие дворы, безмолвие и тревожная тишина. От кавалеристов отделился переводчик из бывших российских гувернеров и, размахивая белой тряпицей, неуверенно направился в сторону леса. Французы подозревали, что повстанцы скрываются именно здесь, в Ямском бору. К ним и апеллировал сейчас парламентер, призывая к покорности и сотрудничеству.

Французы не знали, что пока они здесь пытаются вести бесплодные переговоры, к ним в тыл, отрезая их от Богородска, заходит с отрядом крестьянской конницы Егор Стулов, волостной голова и правая рука Курина по отряду. Но об этом каждую минуту помнил сам Герасим Матвеевич, охолаживая самых нетерпеливых засадников.

Наконец, в очередной раз посмотрев на солнце, зацепившееся за верхушку разлапистой сосны, Курин довольно крякнул и выдохнул: «Пора!» Отряд, вымахнув из леса, напал на французских кавалеристов.

Регулярная конница под этим напором откачнулась к деревне, но оттуда на нее уже летела кавалерия Стулова. Началась сеча. Небольшой группе французов удалось все же прорваться на Богородск, свою роль тут сыграли и навыки конного боя, и холодившие затылок крики куринцев. Остальные, за редким числом пленных, отправленных потом к начальнику губернского ополчения, - полегли на месте.

Назавтра куринцы одним своим появлением прогнали отряд фуражиров из деревни Назарово. А на следующее утро, навалившись у деревни Трубицыно на уже отягощенных добычей мародеров, наголову разбили их, отобрав все собранные хлебные и иные припасы.

30 сентября французов разгромили и у деревни Насырово, и тогда взбешенный Ней бросил против Вохны регулярные войска.

Ожидая в конце концов прихода крупного отряда неприятеля, Курин разработал план, исходя из того, что бой будет принят в самом селе Павлове. Тут он и расположил по дворам и в окрестности основную часть своих сил, возглавляемых им лично. Конники Стулова должны были таиться у села Меленки, лежащего чуть в стороне от дороги Павлово-Боровск. Резервный тысячный отряд пеших дружинников под началом сотского старосты Ивана Яковлевича Чушкина (1765-1832) Курин расположил до времени как засаду в Юдинском овражке за речкой Вохной, где лежало Павлово. (Кстати, легендарный и таинственный овражек этот сохранился в первозданном виде и до сего дня, занимая «стрелку» между Чапаевской и Привокзальной улицами Павловского Посада, в заросшей лощине, спускающейся на бывшую «мойкинскую» фабрику. А потомки жили в Павловском посаде на Вознесенской, Большой Дмитровской, Рязанскиной улицах и в Дубровском переулке, были небогаты, работали на фабриках и занимались обработкой шелка на дому. Среди них заслуженный работник культуры Московской области В. В. Чушкин. Стуловы же занимались в Павлове торговлей, содержанием трактиров, харчевен, но к началу двадцатого века их владений в городе уже не отмечалось.)

Как известно, в решающем сражении 1 октября 1812 года Иван Чушкин командовал тысячным отрядом пеших дружинников, скрытым до времени в Юдинском овражке. Французские колонны вышли из-за леса во втором часу дня. Основные свои силы неприятель скрытно расположил у ближней от Павлово деревеньки Грибово, а два передовых эскадрона осторожно двинул к селу. Один из них остался у околицы, а второй вошел в Павлово.

Село казалось вымершим. Сбившиеся в тесное каре на центральной площади французы инстинктивно все плотнее и плотнее сжимали свои ряды. И вновь переводчик выкликал добрых поселян, заклиная их не бояться доблестную императорскую армию, а наоборот, сотрудничать с ней.

На сей раз, казалось, русские вняли голосу рассудка: из-за домов показались несколько степенных мужиков и небыстро направились к кавалеристам. В разговоре выяснилось, что французы не желают павловцам и их соседям зла, а хотят лишь потолковать с местными головами, дабы наладить выгодную для обеих сторон куплю-продажу продовольствия и фуража. Крестьяне солидно кивали цветистым иноземным фразам, соглашаясь: да, это доброе дело, торговать - не воевать, надо помочь. И пригласили следовать за собой к общественным запасам села. Французы согласились и двинулись вслед за крестьянской депутацией, возглавляемой осанистым, представительным Куриным.

В первом же переулке часть эскадрона, следовавшая за мужиками, была смята в рукопашной и переколота. По оставшимся на площади дали несколько прицельных залпов и уже потом навалились со всех сторон, довершая разгром. Стулов в этот момент сек эскадрон, находившийся у села.

Маленькая кучка вырвавшихся из деревни французов, соединившись с остатками, которые не успел догромить Стулов, поспешно бежала к селу Грибову. Куринцы, забыв обо всем, "висели" у них за спиной. Так и ворвались они в деревню, оказавшись вдруг перед лицом молчаливо стоящей цепи пехоты Нея. И теперь от Грибова к Павлову уже французы гнали крестьян.

У села Павлова Курин со Стуловым сумели немного задержать наступающих, расположив своих стрелков по околице и в крайних домах. Это дало возможность остальным немного осмотреться и уже осмысленно начать отступать к вышеупомянутому Юдинскому овражку.

Перейдя овражек, Курин начал закрепляться. Французы, видя это, надеялись успеть помешать сему и потому рвались вперед, расстраивая свои ряды. Чушкин же не знал о французской засаде в Грибове и думал, что Герасим Матвеевич выполняет какой-то свой хитрый план, заманивая противника под его фланговый удар. Поэтому он еще выждал, покуда неприятель не открылся ему получше правым боком, а уж потом ударил.

Как только у противника началось замешательство, перешли вновь в атаку и Курин со Стуловым. Французов гнали восемь верст - до самой ночи. Партизаны захватили 20 повозок, 40 лошадей, 85 ружей, 120 пистолетов, 400 сум с патронами. Войска Нея потеряли убитыми несколько сот человек, а сам Курин в этом бою лично поразил офицера и двух солдат. Крестьяне же потеряли 12 убитыми и 20 ранеными.

1 (14) октября, в день Покрова Богородицы, Курин двинулся к Богородску, но французов там уже не застал: Наполеон приказал своему маршалу Нею вернуться в Москву, что тот и сделал «с отменным поспешанием». Еще неизвестно, где и как закончилась бы военная карьера маршала Нея, а то и жизнь, если бы он всего несколькими часами не разминулся с куринскими партизанами.

Таким образом, партизанам удалось блокировать путь на "хлебный" Владимир, ранее установив связь с единственной находившейся поблизости организованной русской государственной силой - Владимирским ополчением. Его командующий, князь Б. А. Голицын, направил отряду Курина кавалерийский отряд из 42 донских казаков и гусаров-павлоградцев, которые обучили крестьян азам боевого искусства и простейшим военным приемам, что очень им пригодилось. Командовал отрядом Павлоградского гусарского полка лихой штаб-ротмистр Богданский. 1 октября храбрым ударом своих кавалеристов он обратил в бегство неприятеля в самом известном бою в Павлово. В боевых действиях в Богородском уезде непосредственно участвовала команда и Седьмого Денисова полка Войска Донского.

…Враг был отторгнут, и крестьяне вернулись к мирной жизни. Благодаря историку Александру Михайловскому-Данилевскому к отряду Курина было привлечено широкое общественное внимание. Вскоре в официальном сообщении о «храбрых и похвальных поступках поселян Московской губернии, ополчившихся единодушно и мужественно целыми селениями против посылаемых от неприятеля для грабежа и зажигательства партий», указывалось, что «упоминаемых в оном начальственных людей высочайше повелено отличить Георгиевским крестом». В этом списке значились и Курин со Стуловым, а также их соратник Чушкин. Награды им вручили в мае 1813 года в Москве. Среди них были и большая серебряная медаль «За храбрость», бронзовая медаль за участие в войне 1812 года, медаль «За любовь к Отечеству» и колоссальная денежная премия в пять тысяч рублей ассигнациями (эквивалент стоимости каменного дома, или трех деревянных домов, или эквивалент пяти годовых окладов старшего фабричного мастера-немца).

К августу 1820 года Курин стал Вохонским волостным головой. Он был в числе должностных лиц и наиболее уважаемых местных жителей, скрепивших своею подписью Акт об открытии Павловского Посада, образовавшегося из села Павлова и смежных с ним четырех деревень в 1844 году.

Герасим Матвеевич Курин вместе со своей супругой Анной Савельевной имели двоих сыновей Антона и Терентия. Оба сына были женаты, имели детей. Но оба сына Герасима Курина безвременно умерли; осталось трое внуков – Иван Антонович, Иван Терентьевич и Елена Терентьевна. Духовное завещание Герасима Курина составлено на внука Ивана Антоновича Курина. При сем завещании были свидетелями и руку приложили «Павловскаго посада Почетный гражданин Давид Иванов Широков, второй гильдии купец Иван Семенов Лабзин, купецкий брат Сергей Васильевич Рязанкин, третьей гильдии купец Корней Иванович Быковский». Эти фамилии запечатлены в названиях улиц города. А Быковский уж не предок ли космонавта дважды Героя СССР Валерия Быковского, чей бюст находится на главной площади города?

12 июня 1850 года мещанин Герасим Матвеев Курин в возрасте 73 лет умер, до конца своих дней окруженный почтительным вниманием всех дальних и близких знакомых, и был похоронен на приходском кладбище Воскресенской церкви (хотя его родственница, до недавнего времени проживавшая в Павловском Посаде, утверждала, что Курина, как старообрядца, похоронили на старом Прокунинском кладбище). В Павловском Посаде установлен памятник Герасиму Курину - напротив колокольни Воскресенского собора, у реки Вохны, в трех километрах от Горьковского шоссе, на Старо-Павловской дороге, по которой двигались войска Наполеона в сторону села Павлово и окрестных деревень. А недавно построена часовня в честь воинов Отечественной войны 1812 года.

Именем Герасима Курина в 1962 году названа улица в Москве, недалеко от Поклонной горы. А в 1967 году был воздвигнут небольшой памятник Герасиму Курину (стела с барельефным портретом героя) на лесной поляне между городами Электросталь и Павловский Посад. Это излюбленное место лыжных и велосипедных прогулок окрестных жителей.

Однако в «Записках» 1813 года представлен факт упоминания двух очагов истребления французов в Богородском уезде: наряду с Вохновской также и в Амеревской волости.

Волостной центр, - село Амерево, - находился приблизительно в 27 верстах от Москвы по Стромынскому тракту, на левом берегу реки Клязьмы (в настоящее время поглощено городом Щелково). Находясь на 25 верст западнее оккупированного Богородска, Амеревская волость в не меньшей степени, чем Вохновская, подвергалась набегам французских фуражиров и мародеров. Амеревские крестьяне во главе со своим волостным головой Емельяном Васильевым также истребляли неприятеля, как и вохновцы.

Знаменитая «дубина народной войны», которую Лев Николаевич Толстой сделал чуть ли не одним из действующих лиц «Войны и мира», своим существованием была обязана только таким героям, как Герасим Курин, - тем, кто оказался способен не только возглавить стихийно возникавшие народные отряды, но и направить их энергию в правильное русло. Местный краевед Виктор Ситнов написал такие строки:

С жестоким мужицким азартом
От Вохны, из сердца страны,
Круша, погнала Бонапарта
Дубина народной войны.

1-я танковая армия во второй половине дня 5 июля получила приказ командующего о занятии второго оборонительного рубежа 6-й гвардейской армии на обоянском направлении.

Наша бригада оседлала автостраду - Курск, центр обороны - высокий курган в двадцати метрах от дороги. На самой вершине кургана спрятан в укрытии танк командира бригады. Тут тебе и наблюдательный, и командный пункты, и долговременная огневая точка - танк буквально зарыт в землю по самую башню: стоять насмерть! Так и стояли советские солдаты. Сколько их здесь сложило головы… После войны белгородцы воздвигли на нашем кургане памятник павшим.

На участке Чапаеве, Яковлево танковые дивизии противника « », 3-я и 7-я, моторизованная дивизия «Великая Германия», пехота прорвали главную полосу обороны 6-й гвардейской армии, не подозревая присутствия целой нашей танковой армии на второй полосе обороны, полагая, что основная трудность уже позади, неожиданно столкнулись с нашими танковыми засадами.

Преодолев первое замешательство, «тигры», «пантеры», «фердинанды» развернулись в боевые порядки и кинулись в атаку.

На степном просторе, на холмах, в балках и оврагах, в населённых пунктах завязались танковые сражения, ожесточённые и невиданные.«Земля тряслась - как наши груди и залпы тысячи орудии слились в протяжный вой…». С обеих сторон на обо-янском направлении 1400 танков, более двух тысяч орудий, в воздухе полторы тысячи самолётов.

Да, стонала земля. Масштабы сражения превосходили человеческое воображение. Сотни танков, орудий, самолётов превращались в горы металлического лома. Во мгле - солнце, его диск еле пробивается сквозь тучи дыма и пыли от тысяч одновременно раздающихся разрывов снарядов и бомб. От ударов снарядов о броню адский скрежет, столбы копоти от горящих машин…

Танковые полчища Манштейна, весь этот железный «зверинец», изрыгая пламя из длинных хоботов своих пушек, медленно наползает на наш передний край. Снаряды наших противотанковых орудий, угодив в лобовую броню « », рикошетируют, ставя в небе свечку. А всё-таки и «тигры», и «пантеры» ползут с опаской, побаиваются приблизиться к нашим «тридцатьчетвёркам», чтоб не угодить под снаряд бортом.

А битва всё шире по своим масштабам, всё ожесточённее, особенно на направлении, которое обороняют части 3-го мехкор-пуса, сюда наступают главные силы вражеской танковой группировки. Но к исходу 6 июля противник ни на одном участке не достиг значительного успеха, его танковый кулак натолкнулся на крепкую преграду.

«Изведал враг в тот день немало, что значит русский бой удалый…»

Я думаю, читатель понимает, что, хотя Бородино под Москвой, а не под Курском, мои ассоциации правомерны, потому что нравственная сила нашей армии проявилась в сражении под Курском в не меньшей степени, чем в битве под или под Сталинградом, или впоследствии на Висле и под Берлином.

Когда «на поле грозной сечи ночная пала тень», огневой бой обеих сторон стал затихать. Только факелы многочисленных горящих танков и автомашин освещали окружающую местность. Отдельные самолёты, ориентируясь по ним, освобождались от бомбового груза.

Войска готовились к завтрашнему дню: ремонтировали подбитую технику, подвозили боеприпасы и горючее, командиры и штабы подсчитывали потери, подбирали раненых с поля, хоронили убитых.

Обстановка по-прежнему оставалась напряжённой и весьма сложной. Восточнее Яковлева ещё к вечеру 6 июля танковые дивизии СС «Рейх» и «Адольф Гитлер» прорвали оборону 51-й гвардейской стрелковой дивизии и 5-го гвардейского танкового корпуса и подошли с востока к крупному населённому пункту Покровка.

Командующий 1-й танковой армией, чтобы не допустить вражеского удара во фланг и в тыл 3-го мехкорпуса, перебросил из своего второго эшелона в район Покровки 31-й танковый корпус. Но из-за разрушенных вражеской авиацией мостов и переправ на речке Солотинке, недостаточной разведки бродов этот корпус не сумел выйти на необходимый рубеж, и 7 июля противнику удалось буквально просунуться в щель между 1-й танковой армией и 5-м гвардейским танковым корпусом. Правда, всего на пять - шесть километров.

Ещё 5 июля немецкие самолёты сбрасывали над расположением наших войск листовки, в которых хвастливо грозились вступить в Курск на второй день наступления. Но кончается третий день, а успеха враг не добился. Ночью лишь яркие вспышки ракет разрезали небо и полыхали костры догорающих танков. Пахло пеплом, горячим железом, горелым человечьим мясом.

Наутро 8 июля, едва забрезжил рассвет, вражеская авиация и артиллерия нанесли удар по войскам нашей танковой армии. Противник стремился использовать брешь, образовавшуюся на левом фланге армии, чтоб всё-таки ударить ей во фланг и в тыл.

Авиационный налёт был мощным и долгим. Эшелон за эшелоном «юнкерсы» и «хейнкели» разгружались над нашими позициями, тучи пыли от взрывов бомб поднимались до самого неба. «Юнкерсы» пикируют с включёнными сиренами, которые завывают так, что даже у видавших виды солдат мурашки по коже. Прижимаешься к земле, не смея шелохнуться, поднять голову.

Не успела ещё осесть пыль от бомбёжки да затихнуть рокот авиационных моторов, как на поле брани показались табуны вражеских танков, изрыгающих огонь. Впрочем, «табуны», хоть у непосвящённых и складывалось такое впечатление, -это неточно: танковые части противника шли организованно, несколькими боевыми курсами. Их встретил огонь гвардейских миномётов - «катюш», артиллерии, противотанковых ружей, танковых орудий, по наступающей вслед за танками вражеской пехоте били из пулемётов, автоматов, винтовок. Всё это слилось в дикую какофонию грохота, лязга, скрежета.

Противник рвался вперёд, несмотря на то что нёс огромные потери. Атаки повторялись одна за другой - всё безуспешно.

Больше вражеских танков преодолели заградительный огонь нашей артиллерии. Два танка шли прямо на окоп, в котором находилось отделение старшего сержанта Ивана Трофимовича Зинченко. «Пантера» была подбита, а «тигр» продолжал двигаться. И тогда Зинченко, схватив противотанковые гранаты, бросился под вражеский танк. Отважный воин погиб. Посмертно ему было присвоено звание Героя .

Против бригад 3-го мехкорпуса при массированной поддержке авиации наступали танковая и моторизованная дивизии противника. Наша авиация активно сражалась с самолётами врага. Бои в воздухе были не менее жаркими и кровопролитными, чем на земле.

Как справедливо отмечает Г.К. Жуков, здесь наступала более сильная вражеская группировка и войсками противника руководили более инициативные и опытные генералы, а во главе группировки стоял генерал-фельдмаршал Э. Манштейн. Несмотря на героические усилия наших войск, врагу удалось кое-где вклиниться в наше расположение.

В этой обстановке командующий Воронежским фронтом Н.Ф. Ватутин ввёл на этом направлении 2-й и 5-й гвардейские, 2-й и 10-й танковые корпуса, несколько стрелковых дивизий и артиллерийских частей, взятых с других направлений.

Контрудар танковых корпусов, нанесённый совместно с левофланговыми соединениями 40-й армии, облегчил положение 1-й танковой армии, и хотя фронт её обороны не раз гнулся под натиском превосходящих сил противника, но не ломался, и за каждый метр территории, на время попадавшей в его руки, враг расплачивался десятками уничтоженных машин, тысячами убитых и раненых.

Наступательные возможности его резко ослаблены, но не исчерпаны, и противник 9 июля возобновляет своё наступление. Командующий фронтом усиливает 1-ю танковую армию ещё одним танковым корпусом и другими частями.

И снова начинается бешеная борьба. И опять солнце меркнет в дыму и мгле сражения. Но волны вражеского наступления разбиваются об утёс нашей обороны, всё время наращиваемой из глубины.

На правом фланге танковой армии врагуудалось вклиниться в нашу оборону, он пытался окружить 6-й танковый корпус, но это ему не удалось - отважно дрались советские танкисты. Когда в танке лейтенанта П.И. Битковского кончились снаряды, он таранил фашистский танк, свалив его в кювет.

К вечеру 11 июля на обоянском направлении была полностью сорвана попытка противника прорваться здесь к Курску.

Несколько слов о сражении на севере Курской дуги - на орловском направлении.

Здесь в первый день своего наступления противник в результате неоднократных атак мощным бронированным кулаком сумел вклиниться в оборону нашей 13-й армии и продвинулся вглубь на шесть - восемь километров. Командующий Центральным фронтом К.К. Рокоссовский нанёс по противнику контрудар силами 16-го танкового корпуса 2-й танковой армии, 19-го отдельного танкового и 17-го стрелкового корпусов. Это сковало действия противника, а последующие активные действия войск фронта остановили его перед второй полосой нашей обороны. Все попытки вражеских войск прорваться к Курску на этом направлении были пресечены. С тем большим остервенением враг бился на южном фасе Курского выступа. Перегруппировавшись, он ринулся на Прохоровку, намереваясь захватить Курск с юго-востока.

И вот здесь, у Прохоровки, произошло кульминационное сражение Курской битвы, приведшее к перелому в развитии боевых действий на этом направлении.

Враг не подозревал, что советское командование подтянет сюда свежие силы - S-ю гвардейскую общевойсковую, 5-ю гвардейскую танковую армии и два танковых корпуса - и усилит ими Воронежский фронт.

12 июля здесь произошло сражение, в котором приняло участие с обеих сторон около 1200 танков и самоходок, огромные авиационные и другие силы. Бронированная лейб-гвардия Гитлера - его отборные танковые дивизии, руководимые одни из опытнейших мастеров вождения танковых войск в фашистской армии генералом Готом, - не выдержала встречного удара 5-й гвардейской танковой армии, которой командовал известный советский танковый военачальник Павел Алексеевич Ротмистров, 5-й гвардейской общевойсковой армии А.С. Жадова других советских войск.

О размахе сражения под Прохоровкой красноречиво говорит следующий факт: только в течение одного дня немцы потеряли почти 400 танков! Немалые утраты понесли и наши войска, но потери противника были ещё большими, его вера в победу окончательно рухнула.

Бабаджанян А.Х. Танковые рейды. С. 134 - 145.

— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!

— Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля…
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
«Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?»

И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки —
Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!

Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
«Пора добраться до картечи!»
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам…
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нами,
Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена, как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась — как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой…

Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять…
Вот затрещали барабаны —
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.

Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы!

Анализ стихотворения Бородино Михаила Лермонтова

Стихотворение «Бородино» было написано Лермонтовым в честь 25-летнего юбилея Бородинской битвы (1837). Многие русские поэты и писатели, независимо от политических и идеологических взглядов, с чувством глубокого уважения относились к победе русских войск. Бородинское сражение показало силу народного духа и значительно повысило патриотические настроения.

«Бородино» Лермонтова занимает особое положение. В то время было принято писать о войне либо с позиции стороннего наблюдателя, либо от лица полководца. «Бородино» создано в оригинальном стиле – в форме рассказа бывалого солдата, лично участвовавшего в героической битве. Поэтому в нем нет фальшивых выражений и псевдопатриотических заявлений. Стихотворение воспринимается как непосредственная передача фактов простым человеческим языком. Этим Лермонтов значительно повышает эмоциональное воздействие произведения. Неторопливый рассказ солдата о страшных картинах сражения затрагивает душу читателя. Невольно чувствуется гордость за тех, кто не жалел своей жизни ради спасения Родины.

Солдат не приукрашивает своих заслуг, что делает рассказ максимально правдивым и искренним. Он отдает дань уважения всем погибшим и уверенно утверждает, что сдача Москвы – «божья воля». Люди были готовы погибнуть под ее стенами, но не допустить врага до сердца России. Героический призыв полковника «…не Москва ль за нами?» не вносит в произведение излишнего пафоса. Он органически вписывается в текст и является кульминационной точкой.

Большое значение имеет структура стихотворения, его стилистические особенности. Оно написано разностопным ямбом со сплетенной рифмой. Это придает произведению музыкальный характер. Оно напоминает семидольный размер народных песен-сказаний. Лермонтов подчеркивает связь с национальными корнями путем употребления просторечных выражений: «ушки на макушке», «брат мусью», «отступили бусурманы». Вместе с тем он применяет особые выразительные средства для усиления значимости сражения: метафоры («ломить стеною», «отец солдатам»), сравнения («перестрелка» — «безделка», «двинулись, как тучи»).

Стихотворение приобрело широкую народную популярность. Его слова были положены на музыку. Многие фразы и выражения стали крылатыми, утратив связь с источником. Патриотическая идея отдать жизнь за Москву вновь прозвучала в годы Великой отечественной войны. На этот раз советские войска смогли выполнить завет великого поэта и «клятву верности сдержали».

Итак, пришла, наконец, пора столкнуться с Наполеоном лицом к лицу. Потому что, сколько ни маневрируй, сколько ни отступай, сколько ни откладывай сражение на завтра – рано или поздно придется драться.

А. Дмитриев-Мамонов. 26 августа 1812г., рисовано во время Бородинского сражения.

Цели ясны, задачи определены…

Стороны подошли к этой встрече с разными задачами. Проще всего было Наполеону: при нем – численное превосходство, при нем – «старая гвардия», испытанные в многочисленных боях отборные части, решившие исход не одного десятка сражений. Наконец, при нем – талант полководца, с которым мог бы сравниться разве что воинский гений Александра Васильевича Суворова. К сожалению, уже двенадцать лет о Суворове говорили «мог бы» - Александр Васильевич уже ничего не мог сделать на этой земле… Наполеону – как хлеб, как воздух необходима была решительная победа. Необходим был разгром русской армии, скажем так, примерный аналог победы в футбольном матче со счетом 5:0. После этого ничто не мешало бы Наполеону уничтожить Россию как мало-мальски значимую страну.

Русская армия, пропустившая Наполеона почти до Москвы, рвалась доказать, что ее рано еще списывать со счетов. Возможно, Наполеона нельзя победить (к тому моменту французский полководец не потерпел ни одного поражения) – но ему вполне можно не проиграть. Русская армия уже доказала это на поле Прейсиш-Эйлау четыре года назад.

Надеялся ли Кутузов разгромить Наполеона и тем закончить войну? Вряд ли. Дело даже не в том, что старый фельдмаршал уже проиграл как-то раз Наполеону генеральное сражение. В конце концов, под Аустерлицем командовал император Александр I, командовал австрийский император, командовал коллектив австрийских штабистов… в общем, командовали решительно все, кроме Кутузова – что и привело к известному, крайне печальному, результату.

Просто до 1812 года Наполеон был непобедим даже при равных силах. Под Бородино же французы вновь, как очень часто бывало в той войне, имели существенный численный перевес. И «Великая армия» еще могла получить подкрепления (что и произошло после Бородинской битвы). А вот устоять, не дать себя разгромить – Кутузов вполне мог рассчитывать. И он устоял.

Франц Рубо. Фрагмент панорамы Бородинской битвы.

Все дело в том, что от русской армии требовали дать Наполеону решительный бой – несмотря на постоянное численное превосходство французов, несмотря на выдающуюся хватку главаря «великой банды мародеров». Здесь смешивались как здоровый патриотизм, так и «здоровый» прагматизм. Патриоты, естественно, желали не отдавать врагу и пяди русской земли сверх уже отданного. Прагматики же поминали, что враг не просто топчет родную землю – он разоряет и грабит вполне конкретные владения вполне конкретных людей. Тех самых людей, что во многом определяют политику страны. И если власть не прислушается к их требованиям защитить означенные владения – власть может и поменяться. Совершенно так же, как поменялась она в 1801-м году после убийства императора Павла I. И император Александр I, прекрасно помнивший судьбу отца, разумеется, повторения подобной участи решительно не желал.

Именно поэтому Барклая де Толли, выдающегося русского полководца шотландского происхождения, в конце концов заменили на Кутузова. Кутузова заранее ставили командующим с целью дать генеральное сражение французам. И Кутузов вынужден был пойти на такой бой – в противном случае его всего лишь заменили бы кем-нибудь гораздо менее умным и способным. Кем-нибудь, кто ради собственных амбиций и в угоду элите русского общества просто угробил бы армию в одном или нескольких сражениях с Наполеоном – например, как это почти сделал Беннигсен во время кампании 1807-1808 гг. против французов.

Ф. Рубо. Атака саксонских кирасир.

Пожалуй, де Толли заслуживает отдельных слов – и именно в статье о Бородинском сражении.

Великий русский шотландец

Михаил Богданович Барклай де Толли, строго говоря, никаким таким шотландцем не был. Его довольно далекий предок бежал из Шотландии в тогда еще шведскую Ригу. Дед Михаила Богдановича был градоначальником уже русской Риги, а отец, всю жизнь прослуживший в русской армии, вышел в отставку всего-то поручиком – и жалованным* дворянином.

Дослужиться до генеральского звания с подобной незнатной родословной было очень, очень непросто. Находились завистники, весьма влиятельные и высокопоставленные. И, тем не менее, именно Барклай де Толли встретил 1812-й год командующим 1-й, самой многочисленной русской армией, противостоящей Наполеону.

Ф. Рубо. Кавалерийский бой во ржи.

Именно Барклай де Толли, несмотря на недовольство всей образованной части русского общества, «продавил» отступление с боями против «Великой армии». Иногда ему приходилось бороться не только с противником, но и со своими же – отважный, гордый и пылкий генерал Багратион был князем и потомком грузинского царского рода, он рвался в бой, не особенно задумываясь, что означенный бой может стать последним. Ненависть русского дворянства, обвинения в предательстве и некомпетентности – это то, что получил Барклай де Толли за то, что вынес на своих плечах самый страшный период борьбы с наполеоновым нашествием.

Что ж, очень часто бывает, что благодарность современников запаздывает. А благодарности потомков «русскому шотландцу» было увидеть не суждено – он проживет недолгие 56 лет. И самых главных своих достижений за эти годы Барклай добился именно в те неполные два месяца командования русской армией. Если поначалу силы вторжения превосходили русских в три раза, то к Бородину это соотношение изменилось. Говоря грубо – на четыре русских солдата во время Бородинского сражения приходилось пять противников.

И при всем уважении к Кутузову скажем: если бы не выдающиеся способности Барклая де Толли и его готовность пожертвовать своей репутацией, пожертвовать и без того не ахти каким значимым положением в обществе – «фельдмаршалу победы» к Бородину, может статься, некем было бы командовать.

Пожалуй, единственным благодарным современником оказался император Александр I. В августе 1815 года после образцового воинского смотра, (нечто вроде современных учений), Михаил Богданович был возведен в княжеское достоинство. Князем стал в свое время и Александр Суворов – но это была награда за блистательную Итальянскую кампанию. Император попросту не мог идти против мнения всего русского общества, не имел возможность наградить выдающегося русского полководца за то, что он в действительности заслужил… и потому – воспользовался первым же попавшимся поводом. Пусть де Толли не стал князем за кампанию 1812-го года – но императору ничто не мешает на минутку «побыть самодуром» и наградить полководца за мирные учения.

Что ж, отдадим должное и великому русскому полководцу, чьи заслуги поставили вровень с заслугами Суворова, и Александру I – не так уж часто среди монархов, президентов, премьер-министров и диктаторов встречались люди, искренне благодарные своим спасителям.

Поиграем в солдатики

Обрисуем все же несколько подробнее положение сил перед битвой при Бородино, пусть эта справочная информация не слишком-то и интересна многим читателям. Французская армия насчитывала примерно 135 тысяч штыков при 600 орудиях. По большей части это были испытанные, вышколенные, опытные солдаты, прошедшие не одну кампанию. Их возглавлял великолепный полководец. Дополнительно стоит упомянуть, что Наполеон, будучи артиллеристом по образованию и воинской специальности, был исключительно хорошим специалистом именно по части использования артиллерии. Как говорил один герой советского фильма «Ватерлоо», Наполеон обращался с сотней пушек лучше, чем заядлый дуэлянт – с пистолетом. И это отнюдь не было преувеличением.

Ф. Рубо. Горки – командный пункт фельдмаршала М. И. Кутузова.

Русская армия насчитывала 110 тысяч регулярных войск и казаков. Увы, далеко не все могли похвастаться выучкой – перед наполеоновским вторжением армия пополнилась значительным количеством новичков. Конечно, к моменту Бородинской битвы они успели понюхать пороху, но все же рано было их равнять с былыми суворовскими чудо-богатырями.

Было бы неправильно не упомянуть еще 10-20 тысяч (по разным оценкам) ополченцев – тем более что Кутузов пришел на должность командующего армией именно с поста командующего Петербургским ополчением. Но – также было бы неправильно приравнивать их к полноценным регулярным войскам.

Жаль, но приходится говорить о «ратниках», как их называли, почти необученных и почти невооруженных. Зачастую из оружия у них были только пики. В другой Отечественной войне, которой суждено разразиться через долгих 130 лет, вот так же с бору по сосенке вооруженных и обученных ополченцев иногда бросали под фашистские танки и бомбардировщики – и, как правило, это не заканчивалось ничем хорошим. Отважные, самоотверженные, но напрочь необученные люди гибли, зачастую не успев навредить противнику хоть чем-то.

Надо отдать должное Михаилу Илларионовичу: в бою при Бородино ратники-ополченцы практически не участвовали. Их задачей было строительство укреплений, помощь раненым, доставка на позиции пищи и питья… в общем, все в точности по старому бородатому анекдоту, повествующему о страшных русских войсках по имени «стройбат». Они, мол, настолько страшны – что им даже и оружия не выдают. Впрочем, ополченцы, задействованные на подсобных работах, очень может быть, дали солдатам возможность отдохнуть перед боем лишние 2-3 часа. А это, знаете ли, совсем не мелочь – перед ТАКИМ боем попросту не бывает мелочей.

И грянул бой…

Собственно, о самом Бородинском бое, во всех подробностях, с картами и диспозициями, со всесторонней и глубокой аналитикой, писали многие историки. Вкратце – Наполеон, видя слабость левого фланга русских войск под командованием Багратиона, решил нанести главный удар именно по левому флангу, с последующим разгромом оставшейся части русской армии. Кутузов, в свою очередь, утверждал, что также видел слабость русского левого фланга, и решил сознательно допустить удар именно в этом направлении, чтобы в решительный момент «засадным полком» ударить в тыл французов. Проще говоря – попытаться повторить легендарное Мамаево побоище.

Ф. Рубо. Гвардейские полки отражают атаки французской кавалерии.

Так это или нет – мы, увы, однозначно сказать теперь не сможем. По приказу Беннигсена русский корпус Тучкова, который мог бы исполнить роль «засадного полка», без ведома Кутузова был переброшен на другой фланг. Не будем спрашивать, что это – глупость или измена… это превратности войны – не всегда «наши» принимают безошибочно правильные решения, а «ихние» отнюдь не всегда совершают глупости. Случается, что глупят как раз наши, а супостат находит умные, нестандартные решения.

Как бы то ни было – в самую ночь перед битвой, когда ничего уже нельзя было изменить, часть русских войск была выдвинута в помощь все тому же левому флангу. Кутузов, как видно, замысел Наполеона разгадал и предпринял все возможные меры. При этом – предпринял их скрытно от французов. Это наводит на мысль, что слухи о гениальности Наполеона на самом-то деле «самую чуточку» преувеличены. Кутузов раскрыл его планы, Кутузов принял соответствующие меры – а Наполеон так и не узнал об этом. Более того – это Кутузов уже в ходе битвы предпринимал вполне нестандартные маневры, вроде удара Платова и Уварова в тыл Наполеону. А вот французский полководец ничего такого творческого в этом сражении не показал – французы просто пошли в лобовую атаку на русские укрепления. Марш-марш вперед, французский народ…

О самом бое – можно говорить очень много, и не сказать толком ничего. Французы вынуждены были лоб в лоб, кость в кость, идти в прямую атаку на русские укрепления – флеши, как их тогда называли.

Ф. Рубо. Семёновские (Багратионовы) флеши.

Так уж устроено Бородинское поле, что обойти их было нельзя – только штурмовать. Это еще один плюс Кутузову как полководцу: именно так будут действовать впоследствии выдающиеся советские военачальники совсем другой Отечественной войны: заставь противника атаковать твои укрепления, измотай его, выпусти из него побольше крови – и потом добей.

Впрочем, в доблести и умении французам тех времен было не отказать. Несмотря на мужество солдат Багратиона, Раевского, Неверовского, Дохтурова французы взяли-таки часть укреплений. Несколько часов укрепления переходили из рук в руки, с обеих сторон сражающиеся показывали выдающуюся храбрость и умение. Наконец, ранение генерала Багратиона позволило французам занять Багратионовские флеши. Но результатом оказалось продвижение всего лишь на километр, при страшных потерях и при том, что русские отнюдь не были разбиты. Их всего лишь удалось «оттолкнуть» подальше.

Переломным стал момент, когда перед атакой на центр русской позиции – батарею Раевского – в тылу французской армии возник переполох. Да, это был знаменитый удар казаков атамана Платова и регулярной конницы генерала Уварова. Выйдя в тыл французской армии, казаки и кавалеристы серьезно потрепали резервные части. А главное – они заставили французов отложить атаку на Раевского и вынудили «оглянуться». Наполеону стало ясно: если он не хочет со всем штабом попасть в плен к какому-нибудь бравому есаулу – стоит поберечь резервы. Возможно, именно из-за этого рейда в бой так и не вступила «старая гвардия» - примерно 20 тысяч отборных французских солдат, этакий спецназ великого полководца.

Итогом напряженнейшей кровопролитной битвы стало то, что французская армия отступила на свои первоначальные позиции. Русские – выстояли. «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать» – и очень, очень многих недосчитались. Около 40 тысяч французов погибло или было ранено в битве; потери русской армии составили где-то 44 тысячи человек.

А наутро предстояло отступление. Увы, но противник был еще слишком силен.

Кто же победил в битве при Бородино? Ну – это смотря что называть победой. Давайте попробуем посчитать.

Победители и побежденные…

Кто же все-таки победил, и кто – был побежден в Бородинском сражении? Вокруг этого вопроса сломано немало воображаемых копий. Конечно, хотелось бы дать простой и понятный любому ответ – но, к сожалению, это просто невозможно. В общем, как предлагает древняя пословица, идущая еще от Аристотеля, договоримся о терминах.

Ф. Рубо Раненого генерала П. И. Багратиона увозят с поля битвы.

В те времена традиционно принято было считать победителем того, за кем оставалось поля боя. В этом есть смысл, не всегда понятный читателям, а историки зачастую не считают нужным разъяснить в общем-то очевидные вещи. Если за нами осталось поле боя – мы подберем и определим на лечение всех наших раненых. И быстро поставим в строй тех, кого вообще возможно в строй вернуть. А вот противник раненых вынужден будет бросить. Мы введем в строй те орудия и технику, которые были у нас повреждены – противник же вынужден будет бросить все, что нельзя унести на руках. Пушки, львиную часть боеприпасов, запасы амуниции и продовольствия – на руках не унесешь… Наконец, будет и моральное превосходство – мы заняли поле боя, а подлый враг трусливо бежит! «Ура, мы ломим, гнутся шведы…»

С этой точки зрения на поле боя Бородина была н и ч ь я. Да, французы сумели несколько потеснить русских с первоначальных позиций. Но к вечеру они отступили в свой лагерь, а русские полностью удержали поле боя.

Весьма важен вопрос соотношения потерь. Например, если мы и не оттеснили противника в этой битве – то заставили его заплатить двумя-тремя своими солдатами за одного нашего. Это значит, что следующую битву мы обязательно выиграем. И это значило бы, что в сегодняшней битве мы тоже победили.

Вот по этому критерию битва при Бородино была скорее победой французов – с минимальным счетом, но победой. Французы потеряли около 40 тысяч убитыми, ранеными и пленными, русские – где-то 44. Но – французы потеряли 40 тысяч из 135, а русские – 44 из 110. Как ни крути, соотношение не в нашу пользу. Причем подкрепления к Наполеону подошли довольно быстро – а вот Кутузов мог рассчитывать на рекрутов только после отступления от Москвы. Не стоит забывать: «Великая армия» еще не была разбита, она попросту растянулась от русской границы до Подмосковья. Наполеон ввел в Россию больше шестисот тысяч солдат – а на Бородинском поле было всего 135 тысяч. Русской же армии требовалось собрать, вооружить и хотя бы минимально обучить новые пополнения. И вступить в строй до Бородина и последующего оставления Москвы новички уже не успевали. Потому даже победа с тяжелыми потерями Кутузову, в общем-то, мало что давала. И вряд ли Кутузов именно на такую победу и надеялся.

А вот устоять, не дать себя разгромить – Кутузов вполне мог рассчитывать. И он устоял.

Также стоит отметить, что это не французы после Бородино начали отступать «на зимние квартиры» (впрочем, у Наполеона их и не было). Это русская армия – пусть и в полном порядке, со знаменами, забрав раненых – начала отходить на восток. Да, Наполеон не непобедим, да, против него можно выстоять более-менее равными силами – но искушать судьбу не стоило. И в этом тоже можно видеть победу французской армии.

Однако, с точки зрения автора (и не только!), весь вопрос в том, какие цели ставили сражающиеся, и к каким результатам пришли. Наполеону требовалась не просто победа – ему требовался разгром русской армии. Никакой другой результат главаря «Великой банды» не устраивал. Однако с разгромом, мягко говоря, не получилось.

Кутузов же имел цель попросту уцелеть (то есть – сохранить армию) в сражении с Наполеоном. Уцелеть – и далее действовать исключительно по собственной воле, не оглядываясь ни на помянутых в начале статьи «ура-патриотов», ни на чрезмерно практичных людей. Этой цели русская армия достигла. И в этом была ее главная победа.

Возвращаясь к аналогии из начала статьи – Наполеону нужна была победа со счетом пять – ноль. А он выиграл не более, чем 1:0. Эту победу вполне можно назвать Пирровой. Как известно, давным-давно армия царя Пирра вела наступление на войска римлян и сломила их сопротивление, но потери были столь велики, что Пирр заметил: «Ещё одна такая победа, и я останусь без войска».

Ф. Рубо. Командный пункт Наполеона.

Еще раз заметим, что Наполеон на поверку оказался не очень уж и непобедимым. Он, наконец, добился того, к чему стремился все эти два месяца – русская армия приняла генеральное сражение. Он располагал армией, имевшей численный и качественный перевес над противником, триумфально прошедшей всю Европу. Ему противостоял полководец, которого Наполеон, казалось бы, однажды уже не просто победил, а прямо разгромил. И – что в итоге? Не более, чем «Пиррова победа».

ТАКАЯ победа Наполеону не была нужна – и это было его главным поражением.

Примечание:

* Дворянство в Российской империи можно было заслужить. Но – обычно на это, как и получилось у отца Михаила Богдановича, уходила вся жизнь.

Бородино

Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!

Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри - не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
"Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?"

И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки -
Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!

Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
"Пора добраться до картечи!"
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.

Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:
"Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
Как наши братья умирали!"
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нам,
Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена, как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась - как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой...

Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять...
Вот затрещали барабаны -
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.

Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри - не вы.
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы!

Найдите в стихе термины: Эпитет,сравнение,метафора,гипербола,оксюморон,олицетворение,литота,аллегория.мораль,градация,инверсия,ритм,рифма,риторический вопрос,кульминация,метонимия, синекдоха,лирический герой. Что найдёте то найдёте. Всё равно поможете! Спасибо.